Сирота. Рассказ Бориса Ганаго

размещено в: О добрых людях | 0

Сирота

Лизе было два года, когда умерла её мать. Вся деревня жалела малышку, но куда её девать? В каждой семье — свои дети.

Уже совсем хотели было отвезти сиротку в детский дом, но тут Мария Петрова — мать пятерых детей — заявила, что они с мужем решили её удочерить.

— Что ты, Мария, — отговаривали её односельчане, — тебе и со своими справляться нелегко, частенько голодают, а тут ещё чужой ребёнок.

— Ничего, — ответила Мария, — где пятеро за столом, там и шестому место найдётся. И она увела девочку к себе.

Шли годы. Лиза росла послушной и ласковой девочкой. Она не доставляла особых хлопот новой матери, даже никогда не болела, видно, Ангел-Хранитель защищал её.

Нашлись, правда, "услужливые" люди, объяснившие девочке, что она не родная в этой семье, а только приёмыш.

Узнав это, Лиза не огорчилась. Напротив, она ещё больше привязалась к своим родителям и часто, обнимая мать, шептала: — Ты всё равно моя самая настоящая мамочка!

Выросли родные дети и разъехались по разным городам. Осталась с родителями только четырнадцатилетняя Лиза. Из ребёнка она превратилась в красивую девочку с ясными глазами, всегда спокойную и приветливую.

Однажды Мария пошла на речку полоскать бельё. Дело было ранней весной, лёд у берега был ещё крепкий.

Подойдя к ближайшей полынье, она поставила таз с бельём и хотела уже приняться за работу. И тут послышался страшный треск, лёд на середине реки вздыбился, треснул, показалась вода.

— Лёд пошёл, лёд пошёл! — закричали ребятишки и кинулись на берег. Посмотреть на ледоход вышли и взрослые.

Забыв про бельё, как зачарованная, смотрела Мария на грозную картину. И тут льдина, на которой она стояла, оторвалась и медленно двинулась к середине реки.

Мария могла бы ещё перепрыгнуть на землю, но растерялась, а полоска воды между ней и берегом становилась всё шире и шире.

Увидав это, женщина в ужасе закричала. Началась паника: кто кричал о лодке, кто о канате, а льдина всё удалялась.

Вдруг все увидели бегущую к берегу Лизу. Не останавливаясь, она просто взлетела на близлежащую льдину и, перепрыгивая с одной на другую, стала приближаться к матери. Мать, увидев дочь, в отчаянии крикнула: — Лиза, вернись! Мы обе погибнем!

Но девочка не слушала и уже через несколько секунд очутилась рядом с матерью, взяла её за руку и твёрдо сказала: — Успокойся, мама, Бог спасёт нас!

Лиза зорко следила за льдиной, на которой они стояли, и как только та налетела на большую, резко скомандовала: — Прыгай! Обе благополучно перепрыгнули.

Так, перебираясь по льдинам, они приближались к берегу. Лиза почти тащила обезумевшую от страха мать, и та целиком ей подчинялась. Добравшись до земли, мать с рыданьем упала без сил. Подбежавшие женщины отвели их домой.

Народ долго не расходился. Все восхищались поступком девочки, удивлялись её смелости и любви к неродной матери. После этого события уже никто в деревне не называл Лизу приёмышем, а только младшей дочерью Петровых.

Автор: Борис Ганаго 

Поделиться с друзьями:

Эйфелева башня

размещено в: Вокруг света | 0

Художник Robert Ricart

31 марта 1889 года состоялось официальное открытие Эйфелевой башни. Конструктор башни Гюстав Эйфель водрузил на вершине башни французский флаг. Взбираться наверх тогда приходилось по ступенечкам.

Сейчас Эйфелева башня стала символом Парижа. Но когда она появилась, то многих ее появление не радовало. Говорили даже, что она уродует облик Парижа. Например, знаменитый французский писатель Ги де Мопассан каждый день ходил завтракать в кафе, расположенное на Эйфелевой башне. Он объяснял это тем, что находится тогда в единственном месте Парижа, откуда не видно это страшилище!

Из сети

Эйфелева башня: от входной арки до национального символа

Спроектированная специально ко Всемирной выставке 1889 года, башня из технического сооружения превратилась в достояние французской культуры.

За несколько лет до Всемирной выставки 1889 года в Париже, приуроченной к столетию Великой французской революции, был объявлен конкурс на строительство объекта, который отражал бы научные и технические достижения Франции.

Из более чем 100 заявок члены жюри выбрали проект инженерного бюро Гюстава Эйфеля. За основу предложенной конструкции был взят один из отложенных ранее проектов высотной башни, эскиз которой выполнил Морис Кёшлен.

Доработанный Эмилем Нугье чертёж 300-метровой железной конструкции и был представлен на конкурсе. Позднее, уже после победы в состязании инженеров и архитекторов, Стефан Совестр разработал декоративное оформление сооружения.

Бюджет строительства башни составил 7,8 млн франков. Четверть этой суммы предоставило государство, остальное — банки и сам Эйфель. Проект окупился уже за время работы Всемирной выставки.

Готовая башня никого не оставила равнодушным: одни восхищались тем, как элегантно железная конструкция пронзает небо, другие боялись, что сооружение, такое хрупкое на вид, вот-вот рухнет.

Немало было и критиков, указывавших на то, что проект Эйфеля не вписывается в архитектурный облик города. Башня изменила лицо не только Парижа, но и других городов.

Так, в Лондоне в 1890 году был объявлен архитектурный конкурс на строительство объекта, концептуально близкого творению Эйфеля.

Техническое решение 300-метровой конструкции подстегнуло американских архитекторов — к 1930-м годам были разработаны высочайшие на то время небоскрёбы в Нью-Йорке.

Бесполезная и чудовищная, смехотворная и похожая на дымовую трубу — как только ни обзывали башню. И всё же она выстояла. Согласно первоначальному плану, сооружение должны были снести через 20 лет после открытия Всемирной выставки.

Но Эйфель, очевидно, имел иной замысел. В начале 20-го века на разных уровнях башни стали появляться телеграф, радиостанция, метеорологическая лаборатория. Башня из туристического стала стратегическим объектом, который использовали военные и учёные.

В 1910-м договор муниципалитета Парижа с Эйфелем был продлён на 70 лет, а уже в годы Первой мировой войны башня продемонстрировала в очередной раз свою пользу — она функционировала как центр перехвата вражеских сообщений.

В межвоенное время сооружение Эйфеля использовали для организации радио и телевещания. В годы Второй мировой войны, когда Франция была оккупирована германской армией, по непонятной причине перестали работать лифты башни. Руководству вермахта, которое хотело вывесить флаг Третьего рейха на башне, пришлось взбираться по лестнице. Адольфу Гитлеру так и не удалось покорить «железную леди».

В августе 1944-го фюрер потребовал уничтожить конструкцию и другие достопримечательности города, однако генерал-полковник Дитрих фон Хольтиц отказался выполнить приказ.

После освобождения Парижа лифты башни вновь заработали. Поэтому французы говорят: «Единственное место, которое не удалось завоевать нацистам во Франции, — Эйфелева башня».

Сооружение Эйфеля остаётся одним из самых известных архитектурных объектов в мире. Причём оно вдохновляет не только художников, писателей, режиссёров и музыкантов, но и мошенников. Башня неоднократно использовалась в различных афёрах.

Из сети

Э́йфелева ба́шня — металлическая башня в центре Парижа, самая узнаваемая его архитектурная достопримечательность. Названа в честь главного конструктора Гюстава Эйфеля; сам Эйфель называл её просто «300-метровой башней». Википедия
Архитектор: Стефан Совестр
Дата открытия: 28 января 1887 г.
Местоположение: Париж, Франция
Высота: 324 м
Поделиться с друзьями:

На диете. Воспоминания Александра Ширвиндта

размещено в: Актёрские байки | 0

Периодически Андрюша Миронов сидел на диете. Меня тоже втягивали в эту авантюру. Как–то после гастролей в Киеве мы двумя семьями поехали отдыхать на Днепр под город Канев. Там был пустынный пляж из дюн, какой–то пансионат и огромный памятник Шевченко.

Кроме памятника были наш 12–летний сын Миша и молодая жена Миронова актриса Катя Градова, которая категорически заявила, что мы все садимся на диету, гарантирующую похудание, и будем сидеть на ней до конца отдыха.

Диета состояла из постоянного потребления сухого вина с незначительным количеством сыра.

Голодные и пьяные мы валялись под Шевченко и с удивлением наблюдали, как наш сын Миша с Катей бодро и весело плещутся в Днепре.

Все это продолжалось до тех пор, пока наш сын не проболтался, что каждое утро после заплыва они с Катей короткими перебежками направляются в пансионатскую столовку и жрут по несколько порций макарон с тем же сыром.

Скандал был страшный, диета закончилась, но до развода Андрюши с Катей дело тогда не дошло, он случился позже, уже, вероятно, на другой диете.

Александр Ширвиндт, «Опережая некролог».

Поделиться с друзьями:

Борис Николаевич Шванвич

размещено в: Учёные | 0
Бори́с Никола́евич Шва́нвич — зоолог, автор учебника по энтомологии. Основные работы связаны с биологией опылителей, сравнительной анатомией насекомых. Награждён орденом Ленина и рядом медалей. Выпускник Петербургского университета (1908—1913). 

Казалось, трудно представить себе профессию более мирную и безобидную, чем энтомолог – ученый, который занимается бабочками. Как бабочка может помочь побеждать фашистов? Анатолий Полежаев, поведал историю времён Великой отечественной войны.

«..1942–й год. Зима. Война в разгаре. Немцы прут вперёд. В ставке верховного главнокомандующего – плановое совещание. Напоследок обсуждаются противные и не очень понятные присутствующим маршалам и генералитету вопросы.

Маскировка. Нет, генералы кое что знают о маскировке – зимой – белые халаты, летом – хаки. Но у немцев всё как–то интереснее. Их аэродромы – не слишком заметны с воздуха, а танки – зачем–то, пятнистые и полосатые, как и форма обмундирования в некоторых подразделениях и частях.

Товарищ Сталин требует, чтобы маскировкой занялись срочно и вплотную, и не абы как, а строго научно, с серьёзным обоснованием. Мол, мысль о том, что зелёное на зелёном – незаметно, не канает. Это и ежу ясно. Нужно что–то более универсальное.

Сталин раздражён. Стучит трубкой по столу. Требует немедленных действий. Генералы чешут затылки. Предлагают копировать маскировку противника. Верховный в ярости.

Ему нужен принцип и ясность. Как это работает и почему. И кто сможет этим заняться? Осторожно пискнув горлом, слово берёт какой–то свежеиспечённый генералишко. Он – из интеллигентов. Может, родители учёные, а, может, и сам, в прошлой жизни науку успел подвигать.

Генерал робко и путано докладывает, что в Ленинградском университете был такой профессор Шванвич. Так вот он, в своё время, возглавлял кафедру энтомологии, пока её не разогнали в начале тридцатых, и занимался покровительственной окраской крыльев бабочек. Может, он на что сгодится?

Сталин неопределённо хмыкает и требует срочно, сегодня же, привезти в Москву этого Шванвича и доставить прямо к нему. Генералы облегчённо подрываются со стульев и бегут исполнять приказание. Козёл отпущения найден. Даже два. Потому что инициатива, сами понимаете…

Звонок в Саратов, куда эвакуирован университет. Никакого Шванвича там нет и не было. Кто–то говорит, что он остался в Ленинграде. А там сейчас, ясное дело, блокада.

Спецрейс готов через двадцать минут. Самолёт летит в блокадный город. Шванвича находят дома, в постели. Он уже не встаёт. Куриный бульон в энтомолога заливают прямо в самолёте.

Ночью он уже у Сталина. Главнокомандующий недоверчиво вглядывается в заросшее лицо доходяги–профессора и излагает суть задачи. Немного оклемавшийся Шванвич внимательно слушает и, похоже, даже что–то понимает.

— Ну, что, профэссор, сможэщь помочь армии и фронту?

— Смогу, – сипит в ответ Шванвич.

— Что тэбе для этого нужно, профэссор?

— Три дня и два художника…

Через три дня Борис Шванвич докладывает перед всей Ставкой. Он избегает таких мудрёных слов, как «мимикрия» и «принцип стереоморфизма». Всё просто, элегантно и доступно.

Основа концепции, если в двух словах – выступающее и высветленное красить в тёмное, затенённое и вогнутое – высветлять. Остальное – детали.

Художники, под руководством Шванвича, уже всё проиллюстрировали. По сезонам и временам года. Для наглядности на столе стоят объёмные гипсовые модели, раскрашенные так, что их форма совершенно разваливается и уплощается. Шванвич говорит про «расчленяющий эффект» и про общие закономерности маскировки. Генералы и маршалы сидят с распахнутыми ртами.

Год спустя, Шванвич снова на приёме у Сталина: — Проси, что хочэщь, профэссор… Хорошо поработал.

Шванвич задумывается буквально на секунду: — Хочу кафедру энтомологии. Она была. Но теперь её нет. С 1944–го по 1955–й, почти до самой смерти, Борис Шванвич заведовал своей любимой кафедрой. Похоронен на Большеохтинском.

На могиле — памятник с изображением плана строения рисунка крыльев дневных бабочек. И – ни одного танка. А он – танк, там есть. Просто – не виден.»

Анатолий Полежаев

Из сети

Поделиться с друзьями: