Александр Владимирович Мень

размещено в: Священнослужители | 0

32 года назад, 9 сентября 1990 года, в Подмосковье был убит священник, самый известный проповедник того времени Александр Мень. Дело находилось под личным контролем президентов СССР Михаила Горбачева и РСФСР Бориса Ельцина, но так и не было раскрыто.

Алекса́ндр Влади́мирович Мень — протоиерей Русской православной церкви, богослов, автор книг по богословию, истории христианства и других религий, основам христианского вероучения, православному богослужению. Википедия
Родился: 22 января 1935 г., Москва, СССР
Умер: 9 сентября 1990 г. (55 лет), Сергиев Посад, СССР

АЛЕКСАНДР МЕНЬ 22 января 1935г.- 9 сентября 1990г. (55 лет), Сергиев Посад
Протоиерей Русской православной церкви, богослов, автор книг по богословию, истории христианства и других религий, основам христианского вероучения, православному богослужению.

Александр Мень – российский священнослужитель, на долю которого выпало немало трудностей.
Пережил нападки на церковь и гонения верующих со стороны властей, пришлось тайно распространять собственные книги, менять приходы не по своей воле.

Александр Мень родился в столице России в 1935 году. Отец будущего священника – киевлянин, за его плечами, помимо двух вузов, религиозная школа. Но, как позже вспоминал Александр Владимирович, в Бога не верил, любая религия была для мужчины чужда. Он работал инженером на текстильной фабрике. В 1941 году глава семейства оказался в тюрьме, став жертвой ложного обвинения, в годы войны с фашистами трудился на Урале.

Мама родом из Польши, ее родители жили в Швейцарии и во Франции, потом перебрались в Россию. В отличие от отца почитала христианскую веру, отучилась в Харьковской православной гимназии.

Ярким впечатлением детства стало чудесное исцеление бабушки самим Иоанном Кронштадтским: ее сразила серьезная болезнь, а врачи лишь разводили руками. После встречи со знаменитым проповедником женщина пошла на поправку, и через месяц болезнь сняло как рукой. Когда Саше исполнилось полгода, мама тайно его крестила.

С ранних лет Александр тянулся к знаниям, взахлеб читал книги, переполняющие его личную тумбочку. Семья с двумя детьми ютилась в московской коммуналке, чтобы создать хотя бы подобие собственной комнаты, подросток отгородил ковать ширмой и много читал. Уже в 13 лет освоил Канта, например.

Удивительно, но отличника в школе из Саши не вышло. Зато мальчик рос очень общительным, всегда был окружен друзьями.
Список интересов не ограничивался чтением книг, Мень увлекался музыкой и особенно живописью – стал завсегдатаем зоопарка, часто приходил, чтобы рисовать животных.

Уже в 12 лет Александр понял, что хочет посвятить жизнь служению вере и Богу, и пошел в духовную семинарию. Но инспектор отправил подростка домой, велев прийти, когда тот достигнет совершеннолетия.

После школы юноша влился в ряды студентов столичного пушно-мехового института, откуда спустя пять лет перед выпускными экзаменами его отчислили за связь с епархией.
В будущем мужчина окончит Ленинградскую и Московскую семинарии, но заочно.

В начале лета 1958 года Александр Мень получил сан диакона и спустя два года поступил на службу в храм Покрова Пресвятой Богородицы. Духовная карьера развивалась стремительно – вскоре священника назначили настоятелем церкви в Алабино.

Здание находилось в плачевном состоянии, найдя общий язык с властями, Мень начал реставрацию, а со временем превратил молельный дом в небольшую христианскую общину. Однако спустя четыре года его попросили покинуть Алабино, знакомые помогли устроиться в качестве второго священника в церкви Тарасовки – села недалеко от Москвы.

Еще одно достижение отца Александра – создание кружка священнослужителей: пастыри собирались вместе, чтобы обсудить проблемы, искали пути совершенствования российского богословия.

В конце 1965 года члены этого объединения направили письма патриарху Алексию I и председателю Президиума Верховного Совета СССР о вмешательстве государственных деятелей в дела церкви. Событие произвело фурор в кругах христиан, об Александре Владимировиче заговорили даже за границей. Верующие со всех концов России стали стекаться к Меню.

В Тарасовке священник продолжил исполнять миссию, но уже скромнее, стараясь не сталкиваться с властями. После смерти Хрущева ряды верующих стали пополняться молодежью, что очень радовало. Популярность породила и завистников – однажды настоятель написал на Александра донос в КГБ.

Покинуть стены этого храма не удавалось еще год, в 1970-м в рамках обмена священнослужителями Мень оказался в Новой Деревне, где прослужил до конца жизни – сначала в роли второго священника, а спустя девять лет настоятелем.

На новом месте Александр Владимирович развернул бурную деятельность. Благодаря теплому приему каждого заглянувшего в храм состав прихожан молодел, в рядах появлялась интеллигенция, много москвичей. Люди уважали общительного и харизматичного священника, свято верили в силу его молитвы, многие утверждали, что исцелились от долголетних болезней.

Мень с удовольствием наведывался в дома верующих, каждая семья была лично знакома с отцом Александром – крестил, причащал, соборовал, освящал жилища. Это был единственный способ не привлечь внимание властей, потому как в 80-х годах основные церковные действа не поощрялись.

Постепенно образовалась новодеревенская община. Александр Мень разделил ее на небольшие группы «по интересам», чтобы было проще работать. Часть прихожан постигала азы богословия, другие слушали проповеди и вместе молились, третьи готовились к крещению.

Биография Александра Владимировича наполнена творчеством. Протоиерей – автор россыпи книг на тему вопросов веры. Дебютная работа «Сын человеческий» увидела свет в 1968 году, вышла из-под станков брюссельской типографии под псевдонимом. Мень рассматривает в книге, появившейся из бесед с неофитами, путь Иисуса Христа.

Создавая ее, священник преследовал цель рассказать молодежи и вообще людям, только знакомящимся с церковью, доступным и живым литературным языком, через что пришлось пройти Христу. Десятилетие произведение оставалось в рукописном виде, тайно кочуя по рукам.

Самым же важным литературным трудом стал шеститомник «История религии» с серией под названием «В поисках пути, истины и жизни», который содержит размышления о человеческих религиях и является прелюдией к Новому Завету. Повесть о духовных поисках людей тоже напечатали в Брюсселе.

Из-под пера Александра Владимировича также вышли книги «Как читать Библию», «Небо на земле», альбом с иллюстрациями специально для детей «Откуда все это?». Последней глобальной работой стал «Библиографический словарь», включивший почти 2 тысячи терминов.

Александр Мень был женат на женщине-украинке Наталье Григоренко.

В 1957 году у супругов родилась дочь Елена, которая в будущем станет иконописцем. А спустя три года семейство пополнилось наследником.

Сын Михаил Мень сделал карьеру в российской политике, занимал пост губернатора Ивановской области, а в 2013 году сел в кресло министра строительства и жилищно-коммунального хозяйства РФ.

Дом священника всегда был открыт для гостей. Здесь собирались друзья, прихожане и незнакомцы, желающие послушать о Боге. Александр Владимирович с семьей жил скромно, но очевидцы говорят, что дом наполнял необъяснимый свет и тепло, каждая вещь занимала свое место. Протоиерей не гнушался работы по хозяйству, когда супруга Наталья Федоровна отсутствовала, собственноручно готовил угощения для гостей.

Отец Александр вошел в историю и как меценат, создатель Группы милосердия, возникшей на базе детской клинической больницы. Это один из самых крупных благотворительных проектов в России.

Александр Мень погиб 9 сентября 1990 года от рук неизвестного преступника. С раннего утра священник отправился в церковь на литургию, но путь преградил человек, протянувший протоиерею записку.

Пока он пытался прочесть послание, убийца нанес удар по голове топором. Отец Александр вернулся домой и у калитки упал замертво. Убийство так и не раскрыли.

На месте гибели священника в микрорайоне Семхоз (ныне в черте города Сергиева Посада) воздвигнут храм в честь преподобного Сергия Радонежского. По благословению митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия ежегодно проходит научно-богословская конференция «Меневские чтения».
Готовится канонизация священника.

Инет

Поделиться с друзьями:

«Стоит над горою Алеша»: Об Алексее Скурлатове знают даже те, кто его не знает. Автор: Анна Ненашева

размещено в: О войне | 0

«Стоит над горою Алеша»: Об Алексее Скурлатове знают даже те, кто его не знает


Потому что он — тот самый Алёша, который, как поётся в популярной песне, «стоит над горою» в болгарском городе Пловдиве.

Русский связист-богатырь стал прообразом знаменитого памятника, сам не подозревая об этом Алексею Ивановичу 91 год. Но об этом ни за что не догадаешься: высокий, подтянутый, с прямой спиной и расправленными плечами. Бравый солдат! И балагур не хуже Урганта. «Алексей Иванович, — спрашиваю, — вы, наверное, физкультурой занимаетесь?» Притворяясь, что не расслышал, нарочито испуганно машет рукой: «Что ты, никакой дурой я не увлекаюсь!» — и хитренько улыбается, довольный, что всех рассмешил.

19-летнего Алёшу призвали на фронт в августе 41-го. Из выносливых и смелых сибиряков «повышенной крепости» формировали лыжные батальоны, в один из них, в артиллерийскую разведку, и попал рядовой Скурлатов. В тылу фрицев засекал огневые точки, передавал координаты своим, чтобы вели прицельный огонь.

Потом воевал под Калинином, Ржевом, Осташковом. Был тяжело ранен, месяц валялся в госпитале. К маме на Алтай полетела первая похоронка на сына, потом — вторая. У деревни Верёвкино Алексея накрыло взрывом. Засыпало землёй так, что только ноги и лицо были видны. Заживо погребённый, пролежал сутки.

Проходившие мимо санитары уже было решили, что он мёртв, но девчонка-санитарочка заметила, что глаз у «убитого» дёргается. Вытащили из-под завала израненного, контуженного. Оглохший и немой, он писал на родину: «Мама, я живой!»

Чтобы занять руки, привыкшие к делу, отладил в соседнем с госпиталем здании брошенного цеха столярный станок, мастерил вёдра, ложки, котелки… Постепенно вернулся слух. Первое слово, которое Алексей произнёс после трёхмесячного молчания, было «война».

Вообще война его «покусала» будь здоров. — Смотри, — показывает Алексей Иванович белёсые шрамы вдоль ладони, — осколок прошёл по всей руке, по боку, ноге и вышел возле ступни. Всю сторону левую мне разворотил.

Один из осколков до сих пор внутри. Вынимать врачи побоялись — опасно, слишком близко спинной мозг. Рана время от времени даёт о себе знать тягучей болью, воспаляется, и тогда дочь, Неля Алексеевна, вскрывает её и обрабатывает.

Из-за последнего ранения Алексею Ивановичу пришлось расстаться с разведкой и стать связистом. Когда советские войска осенью 1944 года вошли в Болгарию, он прокладывал связь от Софии до Пловдива. Здесь уже не было масштабных боёв, поэтому по вечерам молодые советские солдаты встречались со своими сверстниками-болгарами, общались, танцевали, пили виноградное вино.

Восторг окружающих вызывала картина, когда богатырь-сибиряк усаживал на плечи двух болгар и танцевал. Особенно крепко Алексей сдружился с Методи Витановым, участником болгарского Сопротивления, работавшим на почтамте в Пловдиве.

Именно Методи, восхищённый статью своего друга, передал его фото местному скульптору Василу Родославову, а потом узнал в возводимом на холме Бунарджик («Холм Освободителей») памятнике советскому солдату своего русского «братушку» и написал мелом на гранитном камне постамента «Альоша».

Сам «прообраз» о своей «монументальности» и не подозревал. Вернулся после войны на Алтай, женился, работал в МТС трактористом, комбайнёром, экспедитором. Работал Скурлатов так же, как и воевал, — с полной самоотдачей.

Дома практически не жил: с ранней весны до поздней осени — в вагончиках на полевых станах. Вот почему песню «Алёша» услышал по радио много лет спустя после окончания войны. Удивился и сказал родным в шутку: «Может, это про меня? Я ведь там был…»

Он даже предположить не мог, что через посольства и военкоматы, журналы и радио по всей огромной стране искали прототип того самого Алёши, «в Болгарии русского солдата».

«Не мой ли это Алёша?» — писали матери и вдовы со всей России. Ошибиться было нельзя, поэтому, когда наверху наконец узнали про Алексея Скурлатова, живущего на Алтае, его досье чуть ли не под микроскопом изучали и в крае, и в Москве, и в Софии.

Сомнений не осталось — он! Подтвердил это и Методи Витанов, посмотрев на фотографии Алексея Ивановича. Сразу же написал другу, который стал почётным гражданином Пловдива: «Братушка Алёша, я тебя нашёл!»

Гостей в доме Скурлатовых любят и привечают. Независимо от того, кто это — первые лица государства, известные артисты или школьники из глубинки.

— Перед праздником Победы многие просят о встрече, — говорит дочь, Неля Алексеевна. — Не хочется никого обижать, но всё же придётся отказывать — очень отец слаб, болеет без конца.

А ведь ещё несколько лет назад, когда по осени картошку копали, по мешку на каждое плечо забрасывал. Однажды на спор телегу с мужиком-возницей поднял… Теперь же среди ночи частенько стонет от болей в своей комнате, охает…

Но лечиться не любит. Однажды так и сказал при высоком краевом начальстве, уговаривавшем обследоваться у местных медицинских светил: «В больницу не лягу. Там в ж… уколы делают».

Дочь — его уши и память, сиделка и секретарь, а ещё хранительница архива. Архив Скурлатова сложен в нескольких чемоданах. Перебираем фотографии, письма, документы, свидетельства о его рацпредложениях, поздравительные открытки «Алёше» со всего мира…

Среди всего прочего — пластинка с песней «Алёша» на болгарском языке.

— Алексей Иванович поёт?

— Он вообще не поёт. Только один раз «спел» эту песню — стихи проговорил в такт музыке. Согласно сибирскому гостеприимству нас потчуют наваристыми щами и горячей картошечкой с ароматным поджаренным лучком.

Пока всё это уписываем, Алексей Иванович разминает беззубым ртом тоненькую дольку яблока.

— Вот, — смеётся, — пошёл к стоматологу, говорю: «Зубы мне вставь». А он не захотел: «Зубастым ты кусаться будешь». Прощаемся. Целую в щёку.

«Ну вот ты меня укусила, — шутливо всплёскивает руками.

— А я из-за стоматолога и ответить ничем не могу!»

В тапочках и распахнутой куртке выходит проводить на крыльцо. Узнав, что по дороге сюда наша машина забуксовала в весенней грязи неподалёку от их дома, молодецки поводит плечом: не боись, если что — вытолкаем!

Никто не сомневается. Ведь наши русские солдаты (Алёши и Иваны, Коли и Миши, Степаны и Саши) вытолкали из трясины пострашнее — фашистской — миллионы людей. Кстати. Памятник нашему Алёше в Пловдиве нежно любят.

Когда местные политики попытались снести монумент «как наследие коммунистов», горожане установили на горе Бунарджик круглосуточные дежурства, а женщины из красных и белых нитей сплели «русскому солдату» на шею гигантскую мартиницу — символ здоровья и долголетия. Местная пенсионерка Аня Минчева даже пыталась… усыновить каменного Алёшу. Хотела завещать ему квартиру, чтобы на вырученные за неё деньги можно было содержать монумент.

автор: Анна Ненашева

Поделиться с друзьями:

Ниночка: иногда дети выбирают родителей. Автор: Лина. Эффект попутчика

размещено в: Мы и наши дети | 0

Ниночка: иногда дети выбирают родителей

Иногда счастье бывает очень коротким. Ниночка, девочка четырех лет, не могла понять, что случилось. У нее были мама и папа — веселые, добрые. А теперь звучат странные слова — авария, похороны, сирота. И много приходит людей. Почти все незнакомые, они ласково смотрят на Ниночку и тянут гостинцы — сладости, игрушки. Как будто, маму с папой хотят заменить этим подарками. Она ручки за спину спрятала и не берет, не предает родителей.

Потом все куда-то уехали, а Ниночку забрала бабушка Тоня. Неохотно, но забрала. Нина бывала иногда в ее большой, трехкомнатной квартире с папой. Нельзя было бегать, играть. Только можно сидеть на высоком табурете и осторожно пить чай из бокала. Красивую чашку бабушка ей не дала, почему-то сказав, что у Ниночки «кривые руки.»

И вот теперь она во власти бабы Тони, сердито раскладывающей ее вещи по шкафчикам. Баба Тоня пьет какие-то капли из пузырька, тяжело вздыхает и смотрит на внучку так, будто не знает, что с ней делать.

Антонина Васильевна в смерти единственного сына винила невестку, вторую жену сына Володи. Как все прекрасно складывалось до встречи с ней! Закончив институт, Володя женился. Не шибко любил, но она, мать советовала да и девушка забеременела.

После свадьбы жили в ее квартире. Дружно, все сообща. Родился внук. Какого рожна не хватало сыну?! Закрутил роман с «калекой» по работе. Так ее Антонина Васильевна нарекла потому, что здравая женщина не прыгнет в постель женатого, с ребенком мужчины. А Светка прыгнула — калека и есть!

Володя скоренько развелся, не дожидаясь благословления, расписался со Светкой. Антонина Васильевна, со слезами проводив теперь бывшую невестку и внука, твердо объявила:»ЭТУ на порог не пущу и детей ваших, если народятся, не признаю! «

А они не больно расстроились. Сняли квартиру, родили Нину. Антонина Васильевна ждала, когда Светка себя покажет и сын прибежит с поджатым хвостом. Володя заглядывал редко и счастливый, как идиот!

Один раз пришел с трехлетней Ниночкой, а она, мать моя, копия ненавистной невестки. Глазищи такие же — в душу заглядывают! Грешно, но не приняло сердце Антонины Васильевны девочку.

И вот беда навсегда привела ее в дом бабушки. Светка виновата. Права получила и Володя ее тренировал «кататься» за городом. После дождя, в легком тумане. Она и за рулем была. «Занесло. Не справилась.» Причины не имели значения. Володи не стало. Сироту внучку пришлось забрать: мать Светки жила в деревне и горько пила.

Как-то зажили бабушка с нелюбимой внучкой. Ниночка облюбовала уголок между окном и кроватью. В нем и сидела целыми днями, в обнимку с медведем.

Бабушка готовила не вкусно. Про какой-то» пост» говорила. Он почему-то не разрешал ничего из того что Ниночкина мама готовила. И кудри внучки больно в косы затягивала, говоря, что девочка должна выглядеть строго. А мама учила:»Красивой.» Но о ней лучше не вспоминать. И о папе. Обнять мишку покрепче и смотреть в окно.

Антонина Васильевна жила на первом этаже, окна во двор. Это жизнь Ниночки разнообразило. Наблюдала за всеми на свете. Конечно, ей не запрещалось гулять, но ножки не бегали, ручки отказывались лепить куличики. Ниночка была, как деревянная. Уж лучше издалека наблюдать за дворовой жизнью.

Вот, например, за этой тетей со смешным пуделем. Она была из соседнего подъезда. Рано утром бежала на собачью площадку вприпрыжку — торопилась. А вечером, выгуляв пуделька, с полчасика сидела на скамье ни на кого не обращая внимания. Словно сама в себя заглядывала и было там, похоже, очень грустно. А еще у нее смешно покачивалась голова, как будто женщина с чем-то все время не соглашалась. Может с внутренней болью?

В другой своей жизни Кира была очень счастливой. Ее подружки детства нередко выходили замуж потому, что «парень хороший.» А она по взаимной любви! Брат мужа, сколотивший некоторый капитал, укатил с семьей на ПМЖ в Италию, уговорив мать составить им компанию. А ее квартира осталась Сергею «на память.» Грустно расставаться с родными, но и радость свою они скрыть не могли. Отремонтировали любовно свое гнездышко и вскоре внесли сюда своего первенца — Алешеньку.

Ну вот что может случиться с людьми, которые смотрят на жизнь серьезно, любят друг друга и никому не причиняют зла?

Они вернулись с моря отдохнувшими. До выхода на работу оставалась пара дней. Сергей ушел в гараж по мужским делам, а Кира стирала, готовила обед. Алеша возился с машинкой, которая отказывалась ехать из-за севшей батарейки. Спросил:»Мам, а если вот к этой машинке прикрутить проволочку и вставить ее в розетку, она от тока поедет?»

В дверь позвонили и Кира, не ответив, поспешила открыть. Это пришли снять показания счетчиков. Из комнаты раздался вскрик и у Киры с Сергеем не стало сына.

Потом они до хрипоты кричали, обвиняя друг друга. Он не подумал о безопасности розеток, она — не усмотрела за ребенком. Казалось, если виновный определится и будет наказан, трагедия перестанет быть реальной. Но появившийся холмик на городском кладбище, лишал этой иллюзии.

Они еще с год потрепыхались рядом. Близкие советовали вдохнуть в семью жизнь рождением ребенка. А они не могли друг друга касаться. И смеяться не могли, и разговаривать.

Кира подала на развод. Сергей воспринял расставание с облегчением. Отказался от принадлежавшей ему квартиры, сказав, что хочет начать с чистого листа. Позже Кира узнала, что он уехал к брату и ничего не почувствовала.

Женщина не считала для себя возможным перевернуть страницу и жить так, как будто не было ее русоголового Алеши. Ей должно быть больно и плохо. Всегда. Пудель Артик принадлежал старенькой соседке. Алеша любил с ним играть и тоже просил собачку.

Уже после гибели сына Киры, старушка скончалась. Родственники продали квартиру, а грязного, голодного Артика женщина обнаружила возле мусорных баков. Она взяла его в память о сыне. Казалось, что пес хранит тепло рук ее мальчика, помнит о нем, как и она.

Девочка, неотрывно смотрящая на нее из окна первого этажа, раздражала Киру. После смерти сына, она не испытывала сентиментальности к детям и не видела в них отдушины для себя. Но однажды девочка помахала ей и Кира невольно ответила. И улыбнулась.

Нина обомлела: у незнакомой тети была улыбка ее мамы. Девочка скатилась с табурета, и не обращая внимания на крики бабушки, выбежала во двор.

Кира уже собралась уходить, когда странная девочка приблизилась вплотную, жадно всматриваясь, большими, тоскующими глазами. «Я Ниночка. Так меня всегда мама называла, а бабушка кличет Нинкой. Можно вашу собачку погладить?» Так началось их знакомство.

Грустная история никому не нужной девочки, вскоре была Кирой выяснена. Теперь она уже осознанно садилась на эту скамью — ждала Ниночку. Если та могла — выбегала, а нет — смотрела неотрывно, звала взглядом. Антонина Васильевна не одобряла этой дружбы. Она опасалась, что внучка ляпнет лишнее и ее будут осуждать.

Но случай заставил обратиться к Кире за помощью. Не любя Ниночку, Антонина Васильевна обожала внука — сына первой невестки. Она помогала ей деньгами и чем могла. Бывшая невестка у нее не бывала, но у себя принимала. Ее сын был на три года старше Нины и родился с дефектом нижних конечностей — одна ножка короче другой.

Мальчик уже перенес две операции в раннем детстве и теперь ему провели третью, окончательно устранившую недостаток. Ребенка выписали и теперь ему требовался уход. Антонина Васильевна была рада помочь, но куда деть Нину? Взять девочку с собой она не рассматривала. Тушуясь, изложила проблему Кире, а та вспыхнула радостью:»Да-да. Я смогу. У меня отпуск не использованный!»

Два одиноких сердца, маленькое и взрослое, за месяц научились стучать в одном ритме. Они не разлучались ни на минуту.

Однажды Кира рассказала девочке, как жила с сыном и мужем, как они запускали воздушного змея, наряжали елку на Новый год… Не старалась, чтоб поняла, просто минута такая выпала. Ниночка выслушала, провела ладошками по ее щекам:»Моя бедная! А давай я возьму тебя в мамы? Только бабушку попроси меня отпустить.»

В этот вечер, искупав Ниночку, Кира не торопилась уложить ее в кровать. Прижав к себе, носила ее по комнате тихонько напевая колыбельную, которую, когда-то пела маленькому Алеше. Девочка была тяжеленькая, но Кира не уставала. Малышка уснула в ее объятиях.

«Доченька моя, доченька,»- не отдавая себе отчета шептала женщина. В заледеневшем сердце вдруг появился лучик тепла и больше не уходил, отогревая Киру.

Она думала, что самое сложное — это договориться с Антониной Васильевной. Внучка ей не нужна, но огласка и осуждение для нее нож острый. Кира очень осторожно заговорила о том, сколько хлопот предстоит с Ниной.

Это сейчас — не получилось с садиком и она сидит дома. А школа начнется? Уроки, собрания. Одеть, причесать. Начнется формирование характера, наступит переходный возраст — справится ли Антонина Васильевна с ее некрепким здоровьем? А квартира? Наверняка хочется ее внуку оставить, но не выставишь же сиротку, даже взрослую, на улицу. Словом, впустила в сердце Антонины сомнения. А еще пообещала уехать с Ниной, обменяв квартиру. И никогда девчонка бабушку не потревожит. Удочерит Кира Ниночку.

И колесо закрутилось. Кира за голову хваталась от количества справок, характеристик, тестов. И вроде победа близка — бабушка от Нины отказалась, Кира готова принять.

«Вы не благонадежны для усыновления ребенка!»- огорошили женщину вершители Ниночкиной судьбы. Ей вменили сомнительную гибель ребенка (что за мать, которая не уберегла), лечение у психиатра. «Вы до сих пор тиком головы страдаете! Вам у врача наблюдаться надо. Нет и нет!»

Кира пришла в ужас, что она натворила! Лишив Нину какой-никакой родственницы — бабушки, сама ее взять не сможет и девочку вот-вот заберут в детдом!

У Киры был давний поклонник, очень влиятельный в городе человек. Когда -то он наравне с Сергеем за ней ухаживал. Она выбрала Сережу, но его безответная любовь не перешла во вражду. Женился, делал карьеру и растил своих детей. Не раз предлагал Кире свою помощь с некоторым подтекстом. Она категорично отказывалась, а теперь была готова на все.

«Все» не потребовалось. Быть может, он уже находил 35-летнюю Киру постаревшей, может горе стерло ее красоту. Они ведь лично виделись пять лет назад. Уже после гибели Алеши и расставания Киры с мужем. Теперь он помог, ничем не обременив свою первую любовь. Перед Кирой двери открывались сами, те же самые люди казались другими — доброжелательными и без обидных подозрений. Бюрократическая машинна ускорила темп, тем более, что итог был счастливо предсказуем.

Кира помнила о своем обещании уехать с Ниночкой. Заблаговременно выставила квартиру на продажу. Район обжитой, недалеко от леса и набережной. А вот купить квартиру пришлось в новостройке. Зато все новое и денег осталось довольно. Кира решила не брать в жизнь с дочкой прошлое — распродала и раздала мебель, посуду. Только одежду да пуделька Артика оставила. Он давно стал для Ниночки другом.

Ах, какое это было удовольствие видеть их — маму и дочку, когда они, держась за руки, деловито шагали по мебельному магазину, временами вступая в обсуждение! Когда оформляли покупку на кассе, менеджер умилилась красоте Ниночки:»Какая куколка у вас дочка. На вас улыбкой похожа!»

Мама с дочкой переглянулись. Каждая о своем подумала. «Правильно я маму выбрала. Всем видно, что она моя!»- это Ниночка. А Кира решила, что после мебельного, они непременно заглянут в отдел косметики — помада, тушь и все такое. А на днях она отправится к парикмахеру. Надо своей дочке соответствовать.

А еще … начать жить.

Лина. Эффект попутчика

Поделиться с друзьями:

Настоящая мама. Автор: А. Анисимов

размещено в: Мы и наши дети | 0

Настоящая мама

Он спешил в больницу к матери, когда на улице его окликнул чужой женский голос:

— Ваня!

Иван остановился и оглянулся.

— Ваня…

Женщина, окликнувшая его, сначала обрадовалась, что он остановился, потом, почему-то, испугалась.

— Вы меня звали? — Иван попытался вспомнить, может, он где-то видел эту женщину, которой на вид было уже за пятьдесят, но не смог. — У вас ко мне дело? Вы, собственно, кто?

— Я… — Женщина запнулась, потом всё-таки выдавила из себя: — Я… твоя мама… Настоящая мама… Биологическая…

Женщина ожидала, что Иван хоть как-то среагирует на её слова, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Он только посмотрел на свои наручные часы, нахмурился, и сказал:

— Извините, я спешу. Очень спешу.

Иван развернулся и хотел отправиться дальше, но она поспешно схватила его за рукав.

— Но я твоя мама! Ты знаешь, что люди, которые воспитали тебя, они тебе совсем не родные…

— Я все знаю! — оборвал он её.

— Ещё раз вам говорю, я спешу! Спешу к маме. Она у меня приболела.

— Но родила-то тебя я! – воскликнула она сдавленным голосом. – Я!

Он с удивлением посмотрел на неё, потом улыбнулся какой-то странной улыбкой.

— Нет. Вы ошибаетесь.

— Как нет? Я же это не придумала. Я пока что не сумасшедшая!

— А по мне, так вы очень похожи на сумасшедшую. Вы подумайте хорошенько, может, вы всё-таки всё это выдумали, и историю про брошенного ребенка, и вообще, про всю вашу жизнь? Вы вспомните… Всё вспомните про себя… Может вы – это давно уже не вы…

— Ваня, что ты говоришь?

— Кстати, имя Ваня дали мне не вы. Так что я для вас Иван Николаевич. Ещё вопросы есть?

— Но кровь-то в тебе течёт моя! – закричала он на всю улицу.

– В тебе моя кровь! Ты слышишь?!

— Увы… – он замотал головой.

— Не ваша… В детстве я слишком часто болел, потому что какая-то стерва кукушка бросила меня на пороге детского дома в жуткий мороз. Меня долго спасали врачи, и столько раз сделали переливание крови, что от вашей крови во мне ничего не осталось. Ни одной капли. Так что, будьте уверены, я не ваш сын. Идите, ищите своего ребёнка в другом месте.

— Где искать? — растерялась она.

— А где обычно ищут утраченное? Там, где это утраченное оставили! Поищите-ка возле детского дома. Там ещё очень много брошенных детей.

Иван развернулся и спокойно пошел по тротуару в сторону городской больницы. Она долго смотрела ему вслед, но он так ни разу и не оглянулся.

Инет

Поделиться с друзьями: