Несчастливый брак

Овдовевший несколько лет назад Василий никак не решался на повторный брак — страх перед покойной женой до сих пор не отпускал. Друзья посмеивались над сорокасемилетним вдовцом и подначивали:

— При Зинке боялся на сторону смотреть, а теперь-то чего? Торопись, Вася, а то последний вагон упустишь.

Мужчина согласно кивал головой, но ничего не мог поделать — тень жены преследовала его повсюду. Зина была старше на двенадцать лет и держала мужа в ежовых рукавицах. Васю она так подавляла своей властью, что тот практически сразу превратился в безропотного подкаблучника. О разводе не могло быть и речи — свирепый взгляд жены убивал на корню все ростки надежды на свободу. Васю как щепку несло по течению бурной реки.

Покойная Зинаида при жизни спуску никому не давала. Ее побаивался не только муж, весь дом и даже округа шарахались от агрессивной соседки. У окна кухни она оборудовала себе наблюдательный пункт, и никому еще не удавалось прошмыгнуть незамеченным мимо зоркой Зины.

Стоило попасться кому в поле ее обзора — пиши пропало, уж Зинаида нашла бы, к чему придраться. Перепадало всем, начиная от младших школьников до полковника Грымова, проживающего этажом выше. Завидев соседку, у того машинально дергалась правая рука, будто готовясь отдать честь, но спохватившись, полковник поправлял ворот шинели и быстро здоровался. Обращался исключительно по имени и отчеству: «Зинаида Генриховна». А как иначе? Зина в доме была главной, за глаза ее называли «управдомом», а она и на самом деле управляла всем и всеми. На полковника смотрела всегда, прищурившись, скептически поджав губы, а однажды подловила его при выходе из дома.

— Хм, птица важная. А кто вчера окурок бросил на лестничной площадке?!

Полковник от неожиданности вздрогнул, по-привычке дернул руку и отшатнулся.

— Это не я…

Довольная произведенным впечатлением, Зина зло шипела:

— А то я не знаю, кто в доме какие сигареты курит. Смотрите у меня!

Всех строила Зинка, но больше всех доставалось неприметной уборщице Варе. Безропотная женщина мыла подъезды и ежедневно терпеливо сносила нападки Зинаиды, которая услышав шум на лестнице, тут же выскакивала из своей квартиры, подобно черту из табакерки, и громко, чтобы было слышно в соседних квартирах, кричала:

— Бесстыжая! Знаю все про тебя. Мужики просто так баб не бросают! Значит, заслужила. Ребенка нагуляла и в интернат спихнула. Непутевая ты, Варвара…

С трудом сдерживая слезы, Варя поправляла толстый шерстяной платок, скрывающий тонкое и обветренное от холода лицо, и тихо бормотала:

— Не бросил меня муж… Вдова я. Не успели, правда, расписаться, а родственники мужа отказались признать нас с Коленькой.

— Была бы хорошая, признали бы, — криво ухмыльнулась Зина.

— Некуда мне Коленьку деть. Пять лет ему всего… Я в общежитии с двумя женщинами комнату делю, а снимать комнату денег не хватает. — По бледному лицу Вари покатилась слеза.

— Я ребенка навещаю каждую неделю, гостинцы отвожу.

Но Зину жалостью не прошибешь. Она презрительно фыркнула, отмахнувшись:

— Денег ей не хватает. Кому надо, тот подработку найдет! — и не дожидаясь ответа, хлопала дверью перед носом уборщицы.

И вот Зины нет. Жильцы девятиэтажки облегченно вздохнули, когда узнали, что «Зина -управдом» отчалила в мир иной. Все устали от тотального надзора. Ушла соседка, как ни странно, тихо и внезапно — во сне.

Но вот Василий все страдал. Нет, не от утраты… Ему чудилось присутствие жены везде. Стоило Васе согласиться на уговоры друзей и познакомиться с женщиной и привести ее в дом, как что-то обязательно происходило. То в ванной мышь напугает «невесту», то с потолка паук прыгнет ей на голову, а в последний раз огромный рыжий таракан свалился прямо на кусок пиццы, который гостья пыталась отправить в рот. Истошный визг, подобный сирене, оглоушил Василия, и он смущенно развел руками, признавая антисанитарию в доме, а дамочка уже, спотыкаясь о ковровые дорожки, неслась из квартиры, кляня ухажера и потраченное на него время. Расстроенный Василий допил все содержимое бутылки и отрубился, уткнувшись лицом в грязную тарелку.

Зина не замедлила явиться во сне: уткнув мощные руки в бока, рявкнула: «Ишь, намылился жениться. Все вижу!»

Васю от ужаса подбросило на стуле, и очнулся он уже на холодном полу. Охота устраивать личную жизнь пропала надолго. Так и жил вдовцом.

Мужчина устроился работать таксистом и в ненавистный дом возвращался только далеко за полночь, чтобы сразу лечь в постель и уснуть. Уж слишком все в квартире напоминало о Зинаиде.

Но иногда ему казалось, что покойная жена следит за ним и на работе. В салоне автомобиля завелся паук, и Вася несколько раз безуспешно пытался избавиться от него.

Паук, чувствуя опасность, тут же исчезал в недрах складок обшивки автомобиля. Кто-то из друзей-таксистов пошутил, что это покойная жена в паучьем обличье продолжает следить за муженьком, и Вася смирился, больше не пытаясь выдворить непрошеного гостя.

Шло время, Зина давно не являлась во сне, но Вася по-прежнему возвращался домой с неохотой. Там все было покрыто толстым слоем пыли, а в раковине громоздилась немытая посуда. Жизнь превращалась в процесс доживания.

Летели дни, месяцы, ничего в жизни вдовца не менялось, пока однажды коллега Санек не заманил Василия в кафе, где обычно отдыхали таксисты. С ним была уже немолодая, но очень шумная и разбитная дама Татьяна, бывшая любовница Санька. Спустя пару часов, когда дамочка развеселилась так, стала горлопанить на всю чебуречную песни, Санек шепнул Васе:

— Вези домой, пока тепленькая. Ты ей точно понравился! А тараканов твоих она сейчас точно не заметит.

Зато Васе «невеста» совсем не приглянулась. Уж очень говорливая она оказалась, все трещала без умолку и порывалась целоваться. Вася терпеть не мог пьяных баб, а тут еще и голова разболелась от болтовни Татьяны. Но делать нечего, не подводить ведь коллегу, который так старался.

Василий молча крутил баранку и с ужасом думал о продолжении вечера.

— Аааа! — вдруг завизжала женщина, подобрав ноги и замахав руками.

— Там… Там… Смотри, паук какой большой. Убей его, убей сейчас же! Я боюсь пауков! — Татьяна забилась в панике.

— Не паук, а паучиха, — машинально ответил Василий и мрачно взглянул на попутчицу.

— Не могу я ее убить, это моя покойная Зина. Она всегда меня сопровождает.

— Кто?! — У Татьяны глаза полезли на лоб, она стала задыхаться.

— Останови сейчас же машину, я здесь выйду.

Надо ли говорить, как рад был Василий такому завершению вечера. Избавившись от назойливой дамы, он вдруг почувствовал незнакомое ранее чувство свободы и какой-то распирающей радости. Он и сам не понимал этих эмоций, но, припарковав машину у подъезда, впервые за долгое время, окрыленный спешил домой.

***
Василий подошел к своей квартире, достал из кармана связку ключей, открыл дверь, но тут услышал странный шум. Тихий плеск воды доносился откуда-то сверху. Взгляд мужчины непроизвольно упал на наручные часы: пол второго ночи. Медленно, стараясь не шуметь, он стал подниматься по лестнице.

Уборщица Варвара, согнувшись в три погибели, остервенело драила половой тряпкой бетонные ступени и что-то тихо приговаривала.

— Доброй ночи. — Василий растерянно уставился на женщину.

— А я вас тут давно не видел.

Женщина вздрогнула и резко обернулась. Из-под сползшей косынки выбились русые пряди волос, а большие серые глаза испуганно уставились на Василия.

— А, это вы… Здравствуйте. Я ночами здесь мою, так удобнее. Чтобы никому не… — Опираясь одной рукой о перила, она резко выпрямилась, и на лице проступила тревога.

— Я слишком шумела?

— Да нет… — Мужчина смутился, вспомнив, как покойная жена доставала придирками Варвару.

— Вы никому не мешаете!

Варя кивнула и, вытянув темную тряпку из ведра, стала отжимать ее, забыв о соседе. Василий собрался идти к себе, но отчего-то мешкал.

— А почему ночью работаете? — вдруг спросил он.

— Когда же вы спите?

Варя устало облокотилась о перила и вздохнула.

— Иначе не успею. Еще в соседнем доме мою подъезды. До утра надо управиться, иначе уволят. А отдохну днем, я уже привыкла.

Василий заинтересовался и удивленно спросил:

— Сколько же вам платят, что вы так боитесь потерять работу?

Варя смущенно отвела взгляд.

— Немного, — ответила она едва слышно, двенадцать тысяч. Это за оба дома. — Заметив, как вытянулось лицо Василия, она смущенно добавила.

— Но зато мне дают место в общежитии и проездной.

— И все?!

— Нормально. Сейчас всем тяжело. — Бледные щеки Вари вспыхнули болезненным румянцем.

— Но почему же уборщицей? Разве другой работы нет?

— Не берут… — тихо ответила она.

И тут Василий понял, что перед ним существо, которому еще хуже, чем ему. Эта хрупкая женщина с тихим певучим голосом оказалась зажатой жизнью в железные тиски и, судя по всему, рядом нет никого, кто бы ее поддержал. У мужчины появилось непреодолимое желание спасти и как-то помочь ей.

Он вдруг выпалил:

— А не могли бы вы не подъезды мыть, а убираться в моей квартире, еду готовить?.. Я готов платить сколько скажете! — Он смахнул капли пота, выступившие на лбу. — А то у меня уже скоро все не только пылью, но и плесенью покроется.

Но Варя грустно покачала головой.

— Я бы с удовольствием, но не могу. Сразу выгонят из общежития. Там и так ищут любой повод, чтобы придраться.

— И хорошо! — Уверенно сказал Василий.

— У меня большая квартира. Куда мне одному столько?

Женщина изумленно уставилась на него, затем нахмурилась и сердито отрезала:

— Не мешайте работать! Мне сейчас не до шуток.

— Я и не думал шутить, — Василий вдруг испугался, что женщина прогонит его.

Варя убрала тыльной стороной ладони упавшие на лицо волосы и, задумавшись о чем-то, грустно покачала головой.

— Нет, нет. Ничего не выйдет.

— Почему? — испугался Василий.

Варя молчала. Мысли ее были о сыне. «Я обещала Коле, что как только у меня будет отдельная комната, я заберу его к себе, — думала она. — Получается, что я его обману. Как я ему объясню, что я там буду жить одна? Нет, лучше останусь в общежитии».

Женщина затравленно смотрела на Василия, понимая, что теряет, возможно, лучший шанс в жизни.

— Я не могу, — тихо произнесла она и опустила голову.

Василий пристально смотрел на нее, пытаясь понять причину отказа, и спросил.

— Но что же здесь такого? Я ведь за комнату денег не прошу. Обещаю, что никаких приставаний… Ну, вы понимаете. Не бойтесь!

— А я и не боюсь. Дело вовсе не в вас. Вы ведь не знаете всего…

Василий заволновался.

— Тогда в чем дело? — И тут его осенила догадка. — Если вы из-за ребенка… Я слышал от жены, что он в детском доме..

— В интернате.

Варя насупилась и отвела взгляд. Потрескавшиеся губы задрожали от обиды.

Василий понял, что попал в цель.

— Простите меня, Варя… Я глупость сказал. Но вы все же подумайте по поводу моей квартиры.

Женщина молчала, отстраненно глядя куда-то в сторону, но Василий не хотел отступать.

— Меня все равно целыми днями дома нет. Прихожу, сами видите, ночью. Так хоть вы живите. Я мешать не буду.

Варя вдруг почувствовала, как кружится голова, а в глазах темнеет. Она что-то пыталась сказать, но Василий уже подхватил ее на руки и понес в квартиру. Его удивило, что женщина была такой легкой.

Утром он ушел рано, оставив на кухонном столе связку ключей, записку и несколько купюр.

Проснувшись, Варя осторожно вышла из своей комнаты, обошла квартиру и несколько раз ущипнула себя, чтобы убедиться, что все это не сон. Увидев на столе записку, она несколько раз перечитала ее со слезами на глазах.

«Варя, это аванс, я очень надеюсь, что вы согласитесь с моим предложением. Я договорюсь с вашим начальством, чтобы вам дали отгул. Отдыхайте. А как только обустроим вашу комнату, поедем забирать сына».

Женщина прошла в ванную, умылась холодной водой, немного успокоилась и принялась за уборку.

***

Василий же первым делом направился в ДЭЗ, устроил там разгон по поводу эксплуатации человеческого труда, на что ему начальница, женщина в строгом бордовом костюме и кремовой блузке, ответила:

— Пусть еще спасибо скажет ваша Варвара! Мы ее пожалели, взяли без регистрации, жилье предоставили и…

Но Василий не дал ей договорить, резко оборвав на полуслове.

— Да с вашей каторжной работой люди сознание теряют! Вы понимаете, чем это вам грозит?

— Она что, в больнице? — Женщина изменилась в лице.

Василий оставил вопрос без ответа, развернулся и ушел. Все нутро его закипало от обиды за Варю, за то что ей приходилось сталкиваться с такими жизненными испытаниями.

«Но почему же она мне ничего не сказала про эту чертову регистрацию? Постеснялась?»

Теперь он был настроен еще более решительно и даже не сомневался в том, что все сделает, чтобы облегчить жизнь Варе.

«Завтра же заберу ее паспорт и зарегистрирую у себя», — думал он.

Василий даже не заметил, что появление почти незнакомой женщины в его жизни пробудит в нем новые, ранее неведомые ощущения. В нем просыпался настоящий мужчина, ответственный и решительный. Новое состояние приятно стучало где-то в области грудной клетки, и это ему нравилось.

***

Варя тем временем, оценив степень запущенности квартиры, сразу же побежала в хозяйственный магазин, чтобы приобрести средства для уничтожения тараканов и самое необходимое для наведения чистоты; попутно забежала в супермаркет за продуктами для приготовления ужина. Ей пришлось потратить значительную для нее сумму денег, но уж очень хотелось угодить хозяину квартиры, который проявил к ней и ее ребенку такое великодушие. Мысль о том, что скоро она сможет воссоединиться с сыном, придавала сил.

Когда поздно вечером домой вернулся Василий, он был поражен до глубины души. Ему было непросто узнать в этой чистенькой, вкусно пахнущей квартире свое старое жилье. Догадавшись, что Варя потратила свои деньги, он тут же достал из кармана купюры.

— А у меня завтра выходной, хотел помочь… — Он совершенно растерялся, оглядывая идеально прибранную квартиру.

— Я думал сегодня отдохнете, придете в себя… Как же вы одна все это успели?

Варя смущенно вытирала влажные руки о кухонное полотенце.

— Я очень хочу забрать ребенка из интерната. — Женщина настороженно посмотрела на Василия, ставя перед ним тарелку ароматного горячего борща со сметаной.

— Мы ведь заберем его?

— Завтра же, — быстро ответил Василий и, отправляя в рот ложку.

— А еще, Варвара, мы должны заняться вашей регистрацией.

Варя смотрела на хозяина квартиры и понимала, что он ей нравится все больше.

***

Василий с Варей выехали еще затемно, чтобы успеть утрясти с директором интерната все формальности и забрать Колю домой. Дороги в эту зимнюю пору были заснежены, поэтому путь предстоял долгий: автомобили двигались медленным и плотным потоком. Василий крутил баранку автомобиля и искоса поглядывал на задремавшую рядом Варю. От нее исходили тепло и покой, а еще в салоне автомобиля пахло пирогами и яблоками. На заднем сидении лежала плетеная корзинка с вкусными гостинцами для ребятишек интерната, прикрытая льняным полотенцем.

Василий мечтательно улыбался, представляя первую встречу с Вариным сыном, но тут боковым зрением заметил, как что-то черное молниеносно опустилось с обшивки потолка машины. От неожиданности мужчина вздрогнул и с трудом удержал руль, избегая столкновения с впереди едущим кроссовером.

Паук уже сидел на рукаве Вариного пальто и прытко передвигался вверх. Василий, не раздумывая нажал на педаль тормоза и включил аварийку; правой рукой он осторожно, чтобы не напугать Варю, пытался смахнуть паука, но тот отпрыгнув, достиг плеча женщины. Варя открыла глаза и с удивлением смотрела на машущего рукой Василия. Обнаружив паука, она рассмеялась.

— Ой, паучок. — Она остановила руку Василия. — Чего ты испугался, он же маленький и очень даже симпатичный.

Мужчина с ужасом следил за замершим пауком, вцепившимся в плетение сукна пальто, но не решался признаться Варе в своих опасениях. А она тихо прошептала:

— Паучок — к добрым вестям. Представляешь, как Коленька обрадуется, когда когда узнает, что наша с ним мечта исполняется.

Паук зашевелился, медленно повернулся в сторону Василия, будто что-то обдумывая, и в этот самый миг раздался громкий стук. В окне автомобиля появился полицейский полосатый жезл, а затем и лицо самого блюстителя порядка.

Василий опустил стекло и приготовился к разговору с инспектором, но тут сильный порыв ветра влетел в окно, закружил, осыпав снежинками весь салон, и так же лихо унесся в обратном направлении.

— В чем дело? Почему стоим? — Инспектор пронзительно вглядывался в лица водителя и пассажирки.

— Что-то нехорошо стало, — извиняющимся тоном ответил Василий и тут он заметил, паука, вцепившегося в нагрудный жетон инспектора и, догадавшись, что того выдуло снежным вихрем, громко закашлялся и хрипло добавил.

— Простыл я. Скорее бы добраться до дома.

Инспектор отшатнулся от окна, выпрямился, посмотрел на тянущийся сзади длинный хвост из автомобилей и, махнув жезлом, с тоской в голосе сказал:

— Не задерживайте движение.

— Есть, не задерживать движение! — Василий и быстро поднял стекло и повернувшись к Варе, подмигнул.

— А паучок-то сегодня щедр на добрые вести, к инспектору переметнулся.

***

В интернате было шумно, дети разного возраста носились по коридорам. Увидев гостей с большой корзиной, несколько ребят обступили их:

— А вы к кому?

— К вам, — уверенно произнес Василий.

— Налетай, ребята, всю ночь пироги для вас пекли!

— Мама! Мама! — раздался издалека звонкий голос. — Я знал… Ты мне приснилась сегодня!

— Коленька. — Варя рванула к беленькому голубоглазому малышу, несущемуся к ней по коридору.

Упав на колени и обняв ребенка, она зарыдала от счастья.

— Коленька, мы больше никогда-никогда не расстанемся, я обещаю тебе.

— Мама, мамочка…

У Василия сердце сжалось от этой сцены, он отвел взгляд, чтобы не показать навернувшиеся слезы, и тут заметил маленькую девочку. Она стояла, прислонившись к стене, и неотрывно глядела на Колю, крепко обхватившего ручонками шею матери.

Василий заглянул в корзину, но кроме маленького яблочка там уже ничего не осталось. Он подошел к девочке и протянул ей гостинец.

— Бери. Это тебе.

Девочка нерешительно смотрела на яблоко. Василий присел на корточки, собираясь заговорить с малышкой, но тут откуда ни возьмись появилась женщина в белом халате. Она схватила девочку за руку и произнесла:

— Нина, мы тебя обыскались! А ну быстро в столовую. — Сдвинув брови, она окинула Василия суровым взглядом. — Вы чей родитель? Что-то вас не припомню.

— Я… — Мужчина растерялся. — Мы к Коле Тихонову.

— Папаша, значит, новый объявился?! — усмехнулась женщина и, погладив по голове маленькую Ниночку, сказала: — Пошли, сиротка, пошли.

***

Колька оказался очень любознательным ребенком. Василий сразу нашел с ним общий язык и обещал свозить в выходные на рыбалку.

Теперь мужчина рвался домой как никогда, с трудом дотягивал до конца смены. Каждый вечер Варя терпеливо дожидалась Василия, кормила его горячим ужином, и только потом уходила в свою комнату, где уже спал сын. Она тоже ложилась в постель, но подолгу не могла сомкнуть глаз.

Василий ей нравился все больше. Он совсем не был похож на того вечно хмурого мужика, которого она раньше встречала у дома. Варе хотелось верить, что эти перемены произошли из-за нее, и радовалась, видя светящиеся глаза и улыбку на лице мужчины.

Однажды за ужином Василий осторожно, будто боясь спугнуть счастье, сказал:

— В доме стало так уютно и тепло, что я теперь спешу домой! Раньше такого не было.

— Мне… — Варя смутилась. — Мне очень приятно.

Не удержавшись, Василий схватил Варвару за руку.

— А хочешь, завтра все вместе в зоопарк сходим? — Он крепко держал теплую, немного шершавую ладонь женщины… Я, ты и Коля.

Варя залилась румянцем.

— Хочу. Коленька ни разу не был в зоопарке.

***

Жизнь этих одиноких сердец приобрела совершенно новые краски и смысл. Варя смогла устроиться на новую работу — ее взяли нянечкой в детский сад. Коленька был при ней. В выходные Василий организовывал интересные поездки по интересным местам, возил на зимнюю рыбалку. К Рождеству он попросил у Вари руки и решительно заявил, что желает усыновить Колю.

— У парня должен быть настоящий отец, — увернно сказал он.

Варя заплакала и обняла Васю, и тогда он поделился с ней одной мыслью, уже не один день терзавшей сердце.

— Варенька, в том интернате я тогда встретил одну маленькую девочку, Нину. Она была такая несчастная… — Он вздохнул. — Я навел справки, оказалось, что у нее нет родителей, погибли… Есть только бабушка, которая не может уделять ребенку необходимого внимания, вот и вынуждена была отдать Ниночку в интернат. — Василий прижал к себе Варю. — Давай удочерим ее. Я не могу забыть, какими глазами она смотрела, когда Коля кричал «мамочка» и обнимал тебя.

Варя, не раздумывая, согласилась.

— Я всегда хотела дочку. — Она посмотрела на сосредоточенно возившегося с конструктором сына.

— И Коленьке будет веселее.

— Я не сомневался, что ты согласишься. — Улыбнулся Вася.

— Теперь мы, как законные супруги сможем удочерить Ниночку.

Варя вдруг задумалась и взволнованно посмотрела на Василия.

— Но ведь это процесс долгий, там надо кучу документов собрать.

— Соберем, а пока Ниночку будем приглашать к нам в гости. Пусть привыкает к новым маме, папе и брату.

***

Ниночку привезли домой накануне Нового года. В гостиной уже стояла наряженная елка, упирающаяся макушкой в потолок, а под ней лежали в красивых упаковках подарки. Вся комната была украшена разноцветными шарами и праздничной мишурой. Дети долго играли и бегали вокруг елки. Когда, наконец,их уложили спать, утомленные и довольные супруги сели на диван, прижавшись друг к другу. Варя тихо шептала:

— По-моему, мы Ниночке понравились.

Василий крепко обнимал жену и от этого у него учащался пульс.

— И как же я раньше тебя не замечал? Столько ходил мимо… — Он заглядывал в глаза любимой. — А ты? Когда ты обратила на меня внимание? Когда влюбилась?

Варвара счастливо смеялась, прижимаясь щекой к груди Василия.

— Когда прочла твою записку, которую ты оставил мне в первый день. Конечно, я понимала, что ты не имел в виду тогда ничего такого…

Но ты написал: «Завтра заберем сына». Понимаешь, о чем я? — Она заглянула в его глаза.

— А теперь у нас есть еще и доченька. Это какое-то волшебство!

Василий прижал любимую к себе, вдыхая аромат ее русых волос, пахнущих полевой ромашкой, и загадочно улыбнулся.

«Ты даже не представляешь, как я этого желал».

Но вслух он ничего не сказал, боясь спугнуть счастье.