В университет Татьяна, конечно, не поступила. Пора было возвращаться в свой маленький городок, где ждали сочувственные взгляды родителей и ехидные – одноклассников. Поступить в техникум, выйти замуж, на втором курсе родить ребёнка, потом гонять пьяного мужа по огороду, плакаться подружкам, закатывать на зиму огурцы и патиссоны. Ну уж нет. По этой колее пусть катятся другие, у неё – свой путь.
Когда Татьяна шла забирать документы, в голове робко зашевелилась мысль: а зачем, собственно, поступать на исторический факультет с конкурсом 15 человек на место? Главное – учиться в университете, детали несущественны. Есть ещё мехмат – 3 человека на место. И физфак с 1,7 – почти как в детской задачке про землекопов.
В коридоре висело объявление: «Работа в гардеробе, общежитие». А неплохой вариант – днём работать, вечером учиться, за год физику приручить. Мысль начала оформляться в план.
Родителям Татьяна сказала, что поступила на подготовительные курсы при университете. Что это такое, они не поняли, но очень порадовались за дочку. И даже иногда присылали деньги.
Дни напролет она сидела в гардеробе, урывками читая толстую книжку «Физика. Начальный курс», но план буксовал на каждом шагу. Во-первых, выяснилось, что таскать верхнюю одежду – это очень тяжело. Во-вторых, смысл написанного в учебнике от Татьяны ускользал.
Дело в том, что школьный учитель работал по совместительству физруком, физику считал лженаукой и был доволен, что умные люди в своё время сожгли Джордано Бруно.
Вместо того чтобы решать задачи, класс играл в баскетбол. Нельзя сказать, что Татьяну это расстраивало: трёшки она всегда кидала неплохо.
К весне удалось прочитать только половину книги. Но сдаваться девушка не собиралась: пусть она слабо понимает суть, зато может выучить наизусть формулы и определения.
Наступил день экзаменов. С изложением Татьяна справилась отлично, а вот физика подвела. Ни одной решённой задачи. Экзаменатор, тучный мужчина в очках, уже собирался поставить «неуд», но в последний момент решил поспрашивать определения. Тройка! И заветный студенческий билет в кармане. В группе 26 парней, она – двадцать седьмая. Учиться было ещё сложнее, чем поступить. На лекциях Татьяна не понимала почти ничего, на семинарах – позор за позором. Однажды её вызвали к доске и предложили упростить часть выражения: Sin alfa ———— + ….. Cos alfa Девушка помнила, что можно сокращать одинаковые значения в числителе и знаменателе. И написала: in alfa ———— + ….. Co alfa Она сократила S. Группа покатилась со смеху. Татьяну, уже не скрываясь, считали тупой, первую сессию она чудом сдала на тройки. Несколько пересдач, почти круглосуточная зубрёжка, пузырёк валерьянки. Надо валить, решила она. До второй сессии доучиться – и хватит.
Приближался первый почти весенний праздник – День защитника Отечества. Вроде бы полагалось в одиночку поздравить одногруппников, но Татьяна этого делать не хотела. Зачем поздравлять тех, кто тебя презирает?
Переубедила мама. Решили, что стоит подарить каждому по открытке. Татьяна не поленилась и сочинила двадцать шесть стихотворений с научным уклоном. «Виктор транзистор по дому гонял, Виктор транзистор в ногу вогнал. Витя, с 23 Февраля! У тебя очень красивая синяя рубашка, носи почаще. Она подчёркивает твои глаза».
Парни так удивились подарку, что перестали смеяться над Татьяной. Более того, решили взять над ней шефство: если девушка чего-то не понимала, после занятий один из них обязательно растолковывал ей сложные моменты.
На 8 Марта Татьяна получила в подарок букет из двадцати семи роз: одна из них оказалась от преподавателя, того самого, который поставил тройку на вступительных. Никогда в жизни ей не дарили таких пышных букетов. Когда она принесла розы в общагу, в гости пришли все девочки из соседних комнат. Кто-то завидовал, кто-то предлагал сдать цветы на рынок по хорошей цене, пока не завяли.
Вторую сессию Татьяна закрыла без троек, со следующей стала отличницей и лучшим студентом-физиком в университете.
Её ждала долгая и славная карьера. Татьяна Максимовна Колокольцева – доктор физико-математических наук, автор нескольких учебников, крупнейший специалист по статистике полимеров, увлекается историей.
Шинель сидела на нем как-то мешковато. Может, от того, что новая. Зимнее обмундирование первокурсник получил недавно. А может от того, что не было в семье никого военных до него. Небольшого роста, худой, лицо в конопушках.
После окончания школы много мальчишек из Надькиного класса пошли в военные училища. Ничего странного в этом не было. Хорошо учились, по физкультуре пятерки. А этот — кросс вокруг стадиона прибегал последним. По всем предметам учителя ставили ему тройки, чтоб только не оставлять на второй год и не портить статистику. Одноклассники удивились, когда узнали, что Санька Воробейкин поступил в десантное училище.
Гаврилова, отличница и комсорг класса, сама взяла шефство над отстающим в учебе Воробейкиным. Никто не горел желанием заниматься с ним после уроков. Многие готовились поступать в ВУЗы, поэтому корпели над учебниками. Кто сам, а кому и нанимали родители репетиторов.
Вот активистка Надька и подтягивала одноклассника по многим предметам. Сначала оставались после уроков в школе, но потом как-то само собой Санька стал приходить к ней домой. В перерывах между занятиями пили чай с мамиными пирожками. Надька включала отцовский магнитофон с записями Высоцкого.
Она замечала, что нравится ему. Что ж тут удивительного: стройная, с копной каштановых волос и большими серыми глазами. На нее заглядывались одноклассники, но она не обращала на них внимания и получила прозвище «Недотрога».
Главная мечта ее жизни — стать журналистом. Для поступления в университет нужен отличный аттестат. Для этого Надька готова была сутками перелопачивать учебники с конспектами. Так что занятия с Санькой ей не мешали. Она учила его, как терпеливая учительница. Любимая поговорка ее отца «Повторение — мать учения!», написанная на большом листе, висела на двери ее комнаты.
Незаметно педагог и ученик подружились. Вечерами стали вместе бегать на школьном стадионе. Висли по очереди на турнике. У Надьки в спорте, как и у Саньки, тоже не очень ладилось. Сергей Иванович, учитель физкультуры, грозился поставить в аттестат ей четверку, не смотря на все пятерки. Да и то, если случится чудо, и она сдаст все нормативы.
Надин папа, бескомпромиссный подполковник, сказал ей, что не пойдет договариваться с физкультурником. Главное, считал он, чтоб у его дочери голова варила. На Сергея Ивановича надавила директриса, учительница Надьки по литературе. Отличный аттестат «украсила» выстраданная спортивная четверка. Санька тоже получил хорошую оценку среди остальных троек.
На журналистику Надька не прошла по конкурсу. Хоть и сдала вступительные экзамены на отлично. Не хватило одного недополученного физкультурного балла. Закрывшись в своей комнате, она три дня под песни Высоцкого ревела белугой.
Потом послушалась родителей и с теми же документами перешла в пединститут, где был недобор. Санька же поступил в военное десантное училище в небольшом западно-украинском городке. Год упорных занятий не прошел для него даром. Хоть аттестат и был в трояках, но голова варила, как сказал бы папа. Надька искренне радовалась за друга, о мечте которого знала только она.
На факультете русской филологии учились всего несколько парней. Один из них, Стасик Луцкий, высокий и красивый, как Ален Делон. К тому же умел играть на гитаре и пел хрипловатым голосом свои песни, чем разил наповал всех девчонок.
Гаврилова тоже посматривала украдкой на него. Когда же на дискотеке Стас пригласил ее на медленный танец, сердце недотроги чуть не выскочило у нее из груди. Надька впервые в жизни влюбилась. И закрутилось-понеслось: встречи и долгие провожания после лекций, танцы и последний ряд в кино, чаепития у нее дома, пока родители не вернулись с работы.
Скоро мама стала замечать, что дочка грустная и плачет по ночам, а утром ее тошнит от одного вида еды. Когда скрывать дальше уже не было смысла, правильная и послушная дочка призналась, что беременна. Отец выведал в деканате адрес соблазнителя и поговорил с ним и его родителями.
Будущий отец не сопротивлялся и согласился жениться. Свадьбу решили играть, чтоб не было стыдно перед родней, соседями, сослуживцами папы-подполковника и подчиненными папы-директора завода.
Воробейкин приехал в родной город на зимние каникулы. Сразу же, купив на вокзале букет, поехал к Надьке. Она заметила, что шинель сидит на нем мешковато, но ничего не сказала. Молча, кутаясь в пуховый платок, взяла его замерзшие в лед гвоздики. Видя, что домой она его не приглашает, Санька выпалил скороговоркой, чтоб она не выходила пока замуж, он приедет летом. Резко повернулся и побежал вниз по лестнице.
Накануне свадьбы Стасика, возвращавшегося от Нади домой поздно вечером, побили какие-то хулиганы, отобрали новые часы «Полет». На регистрации брака лицо жениха было густо намазано тональным кремом и запудрено, чтоб не было видно синяков. Все остальное действо, завершенное весельем в ресторане, прошло так, что не было ни перед кем стыдно. Так началась у Надьки семейная жизнь.
Молодожены стали жить у Гавриловых в выделенной им большой комнате, зале. Летом у них родилась дочка, и мама Нади ушла с работы, чтоб помогать с ребенком. Чтоб только дети смогли доучиться и получить дипломы. Приезжал ли на каникулы Санька, Надю совсем не интересовало.
Ребенок, муж, учеба поглощали все ее мысли и силы. Осенью второкурсников отправили в колхоз «на картошку». Надька, конечно, поехать не могла. Стасик, быстро схватив рюкзак и гитару, уехал подальше от ночного плача дочки и стирки пеленок.
Вернувшись из колхоза, муж Нади записался в институтскую команду КВН. Забытая когда-то студенческая игра переживала второе свое рождение. Так Стасик, душа компаний, певец и музыкант стал еще и веселым, и находчивым. Капитаном команды под названием «Восемь девок — один я». Семья и учеба отошли у него на второй план.
Дома он появлялся к ночи, когда дочка Наташка уже спала, Надя в кухне сидела над учебниками, а теща вздыхала в своей спальне. На пропущенные Луцким лекции и семинары преподаватели закрывали глаза. Сессии же он сдавал по написанным женой шпаргалкам.
На последнем курсе команда Стасика была замечена и приглашена на игру в Москву. Так муж Надьки стал телезвездой, что упростило донельзя получение диплома. Уехав в очередной раз в столицу, Стасик там и остался.
На волне КВНа он влетел на телевидение сначала пятым ассистентом десятого помощника. Потом со временем даже стал вести на одном из каналов передачу с шутками ниже пояса. Иногда в перерывах между съемками муж и отец появлялся дома с подарками и, наведя шороха, опять надолго исчезал.
Наташка знала папу в телевизоре. Из-за дочки Надька мирилась со своим соломенным вдовством. Она прекрасно понимала, что любимый муж не живет монахом в столице. Семейная жизнь закончилась, когда балагур Стасик по телефону сообщил жене, что прошла любовь, увяли помидоры.
После института Надя вернулась в свою родную школу. На десятилетие выпуска организовала встречу одноклассников, на которую пришли только те, кто остался в городе. Мероприятие прошло скучно. Многих ребят и девчонок Надька и так видела почти каждый день. Все жили в одном районе и уже начали водить своих детей в свою же школу.
Вспоминали об уехавших и кто-то сказал про Воробейкина, что он сейчас в Афганистане. Потом Надю вызвался довезти до дома Горелов, в школе — отпетый хулиган, а теперь слесарь в автосервисе. Она сначала отказалась. Пешком идти было десять минут. Но все-таки села в машину одноклассника, догадавшись, что тот хочет с ней поговорить.
Горелов начал с главного, без предисловий: «Эх, Надька! Дело прошлое. Нужен был тебе этот Стасик! Воробейкин хотел жениться на тебе, хоть говорил я ему, что шансов нет никаких. Когда узнал я, что ты замуж выходишь, собрал своих корешей и начистил рыло твоему женишку. Но, видно, мало. Все равно в ЗАГС повел тебя.
А Санька, дурень, не смотря ни на что, тебя любит. Хоть и женился сразу после тебя, сын вон растет. Попросил меня на твои дни рождения букеты в цветочном магазине заказывать. Из ромашек, которые ты любишь. Не мог я отказать, ведь он на войне за всех наших пацанов отдувается. Если бы я не знал, что ты со своим красавцем развелась, не говорил бы и дальше тебе ничего.»
Придя в спящий дом, Надька закрылась в кухне. Включила тихонько старый отцовский магнитофон с песнями Высоцкого. Сидела и вспоминала, как Воробейкин возил ее на велосипеде на пустырь за школой. Летом там буйно цвели ромашки. Нарвав букет, Надька садилась на раму велика, а Санька вовсю крутил педали. И она только чувствовала, как он щекотно дует в ее шею.
Вспомнила все цветы, доставленные ей из магазина. Она спрашивала посыльных, но те ничего не знали о заказчике. Вспомнила часы «Полет», найденные случайно в комоде. Не соврал Горелов, никто Стасика перед свадьбой не грабил.
Вспомнила всю свою, так называемую, семейную жизнь. Надька жалела и ругала себя, что влюбилась совсем не в того человека. В голове крутилась фраза из старого фильма: «Я думала, шо то любов, а то шкворчала ваша папироса.»
В девяностые букеты ромашек на дни рождения прекратились. Родители Воробейкина давно уехали в другой город к старшей дочери. Горелов, начавший гонять автомобили из Германии, пропал бесследно в одной из поездок.
Надежда быстро поднялась по карьерной лестнице. Старая директриса ушла на пенсию, много учителей, не выдержав испытания копеечной зарплатой, разбежались кто куда. Надежда Владимировна теперь была и директор, и учитель русского языка, и историк, и географ. И что немаловажно, еще и преподавала физкультуру. Сергей Иванович давно был на пенсии, а выпускники инфиза в школе не задерживались. Уходили в рэкетиры и гордились этим. Ученики Надежды уже не мечтали о военных училищах.
Дочка Наташка осуществила забытую мечту матери и стала журналистом. Такая же искательница приключений, как и ее папаша, уехала в Москву. Не без помощи Стасика стала работать на телевидении. Но не рассказывала про погоду или новости из Думы.
Наталья стала военным корреспондентом. Узнав о такой карьере внучки бабушка слегла с давлением. Дед, отставной подполковник, выпив сто грамм, что бывало с ним очень редко, сказал, что гордится Наташкой. Надежда смирилась, зная, что тот, кто уговорит ее дочь быть осторожной, еще не родился. Просто, как и мама, она решила новости с репортажами Натальи, не смотреть.
Как-то на базаре Надежда встретила одноклассницу Давидович, инженера в прошлом и торговку секонд хендом в настоящем. Та была в курсе всех новостей и сплетен, за что к ней приклеилась кличка «Райка-интернет».
Давидович слету сообщила Надежде, что оказывается, Воробейкин погиб. Не в Афгане, правда, а позже на Кавказе. Кто сказал об этом, вспомнить не могла. Видно, в компьютере ее головы что-то заклинило. Надя не поверила Райке.
Позже стойкий папа, посмотрев очередной Наташкин репортаж из горячей точки, сухо сообщил Надежде страшную новость. Воробейкин погиб еще в первую чеченскую войну. Присвоено ему посмертно звание Героя России. Сын теперь служит в той же роте. Потом налил себе и Надьке водки, чтоб помянуть.
Наташка пошла вся в отца: выпало несколько дней свободных, и она — самолетом домой. Одарив всех гостинцами, ушла отсыпаться. На следующий день ей кто-то позвонил на мобильный.
Наталья, быстро собрав родных вместе, выпалила, что выходит замуж, что у них только три дня. Жених уже на подходе, и зовут его Юра. Фамилия, правда, смешная — Воробейкин.
И, не дав никому опомниться, умчалась навстречу своему счастью. Из окна было видно, как по тротуару к их дому идет лейтенант-десантник. Форма ладно сидела на его коренастой фигуре. Заметив бегущую к нему Наташку, он помахал ей букетом ромашек и прибавил шаг…
ЕГО ГЛАЗА Мужчина работал менеджером в одной очень большой фирме. Ведущим менеджером. Хорошая зарплата, большая квартира в центре города, дорогая машина и множество состоятельных друзей. Жена тратила его деньги в бесконечных поездках по магазинам. Она скучала, поскольку не работала. А зачем работать? Итак, денег хватает на всё. И тут…
Авария. Дорожное ДТП. Серьёзная авария. Столкновение двух маши лоб в лоб. Никто не погиб. Обе машины были дорогими и крепкими. Подушки безопасности сработали, как надо. И всё же. Когда мужчина открыл глаза в больнице, вокруг была темнота. Он ослеп. Врачи разводили руками. Его обследовали и осматривали, но никто ничего не мог определить. Говорили.
-Вы должны подождать. Может, тогда. Всё само по себе наладится. И "наладилось". Жена по-быстренькому перевела деньги на другой счет и исчезла, оставив на столе записку. Это, как ни странно, больше всего его обижало. Действительно. Записка слепому. Большей насмешки придумать невозможно. Оставшиеся друзья перевезли его домой и помогли найти собаку-поводыря. Сенбернара Мило. И началась для него новая жизнь. С палочкой, черными очками, ударами о предметы в квартире и на улице, падениями и одиночеством.
Мужчина быстро опустил руки и махнул на лечение. Тем более, что и денег-то больше не было. Он получал маленькую пенсию. Которой, как ни странно, ему хватало. Единственное его развлечение было, выйти в парк находившийся неподалёку и сидеть там на скамеечке, поглаживая своего поводыря. Сенбернар Мило, был удивительно доброй собакой.
Чем не преминули воспользоваться три наглые кошачьи морды. Они каждый день шли по парку за человеком в черных очках с палочкой в правой руке. А когда он садился на скамейку, запрыгивали на неё и начинали приставать. Мужчина выносил для них корм, который покупал в магазине прямо возле парка. И три кошачьих наглеца уплетали вкусные сухарики наступая на лапы Мило. Пёс наклонялся и обнюхивая их спинки, шумно вздыхал и смотрел на хозяина. А тот.
Тот, как ни удивительно, был очень рад. Теперь это была его компания. Это были все, с кем он мог общаться. И он общался. Он рассказывал котам про свою жизнь и про вообще всё, а те… Забравшись к нему на колени и отпихивая друг-другу, иногда принимали участие в разговоре. Мяукали, мурлыкали.
Мужчина говорил: -Вот ведь, как жизнь поворачивается иногда. И не подумаешь. Всю жизнь спешил, летел, добивался. Покупал что-то, опережал всех вокруг и давал результаты. А посмотреть под ноги времени не было. А теперь, какая ирония судьбы. Те, кого я раньше не замечал – единственные, кто слушают меня. А все остальные растаяли, как дым.
Взял бы я вас, мои хорошие, домой. Да вот, глаза мои не видят. Не могу я за вами ухаживать. Теперь это единственное, что меня расстраивает. Всё прочее мне уже не интересно. Так разговаривал он с кошачьей троицей, поглаживая их. Каждый день. Утром и вечером.
Женщина, проходившая парковой аллеей на работу в поликлинику, где работала терапевтом на приёме больных, давно заметила этого высокого седого мужчину. Вроде, ничего необычного. Не так уж мало вокруг слепых. Но что-то особенное было в его поведении. Он разговаривал с тремя котами, внимавшими ему с интересом. А большой сенбернар, сидевший рядом, неодобрительно смотрел на кошачью троицу.
И тогда она стала выходить из дому на десять минут раньше и останавливаться возле скамейки. Ей хотелось послушать, о чем мужчина разговаривает с котами. Ведь такое нечасто встретишь. Она очень стеснялась того, что подслушивает. Поэтому, стояла тихонечко, боясь шевельнуться и краснела.
На пятый день. Мужчина в черных очках повернул к ней голову и сказал: -Вы стоите тут уже пять дней. Может, присели бы на минуточку. Я не кусаюсь. Честное слово. Да и они тоже. И он погладил своих котов. Те подвинулись и женщина, рассыпаясь в извинениях и отчаянно покраснев, присела рядышком.
Они разговорились и так оно и пошло. Она выходила теперь на полчаса раньше, и они болтали ни о чём и обо всём. А через несколько дней. Он вздохнув тяжело, вытащил из кармана смятую бумажку.
-Вы не могли бы оказать мне любезность? Попросил он. Жена, когда уходила, оставила мне на столе записку. А я ведь ничего не вижу. Сделайте мне такое одолжение. Прочтите, что тут написано. И он протянул ей записку. Взяв из его рук бумажку, она прочла первые строки и замолчала.
-Что? Что же дальше? Просил он. А у неё в горле пересохло и сердце сжалось в комок. Она не могла прочесть ему то, что написала бывшая жена. Не могла и всё.
— Извините меня. Сказала женщина хриплым голосом. С трудом выговаривая слова. Но я не стану дальше читать это. Не могу. Поймите меня правильно. Кривая улыбка прошлась по губам слепого мужчины, и он ответил:
-Всё в порядке. Так я и думал. Порвите эту бумажку. Порвите и выбросьте. Не нужна она мне больше. Но текст письма женщина не могла выбросить из головы. Всё время, пока она принимала бабушек-пенсионерок, валом валивших к ней на приём, чтобы пожаловаться на очередную хворь, эта записка стояла у неё перед глазами.
И к вечеру, когда уже было пора возвращаться домой, ей в голову пришла одна идея. Когда –то, очень давно, когда она занималась в университете, был у неё один хороший знакомый, которому помогала она учиться. И он просил её обратиться к нему если будет такая необходимость. Он стал ведущим специалистом больницы, хирургом по глазным болезням.
Через неделю она взяла такси и привезла мужчину в клинику. Обследование длилось весь день, и она взяла выходной. Врачи недоумевали и разводили руками. Эх. Если бы на год раньше. И как в больнице врачи не заметили, что вопрос можно было решить сразу? Отслоение сетчаток. По нынешним временам несложная операция. Но время потеряно.
Она сидела в кабинете у своего старого друга хирурга и плакала. Хирург хмурился. Высокий, пузатый с каменным лицом, он долго молчал и перекладывал папки с места на место.
-Только ради тебя. Решился он. Только потому, что ты когда-то не бросила заниматься с бесполезно тупым и глупым мальчишкой. Сам буду оперировать.
Всё прошло очень удачно. И когда мужчину привезли домой, он долго не мог прийти в себя. Он видел свих котов в парке, и квартиру, видел сенбернара Мило и тот радуясь, облизывал лицо своего человека.
С чувством выполненного долга женщина ушла домой. Но на следующий день идя по парку и надеясь встретить его на скамейке, она не нашла мужчину. И ещё два дня со всё возраставшим и возраставшим беспокойством, она ходила по парку и искала его. Пока не решилась.
Она пришла в его многоэтажный дом и поднялась на второй этаж. Дверь была слегка приоткрыта. Беспокойство переросло в панический страх. Неужели что-то плохое случилось? Еле сдерживая себя, чтобы не толкнуть дверь ногой и не закричать, она постучала. Из глубины квартиры раздалось: -Да, да. Входите.
Она вошла и увидела стол, стоящий посередине комнаты и на нём всякие угощения. За столом сидел мужчина в черных очках и с палочкой в правой руке. Рядом сидел сенбернар Мило. Он строго и с недовольством посмотрел на трёх котов –именно тех, которые приставали к его человеку и к нему в парке. Коты метнулись к знакомой женщине и стали тереться об её ноги тихонько мурлыкая.
Мужчина улыбнулся. -А я Вас уже третий день жду. Вот, думал, что не придёте. -Могли бы и сами прийти в парк. Ответила она. -Не решался. Сказал он. Какой из меня ухажер по нынешним временам.
Она подошла и сняла с него черные очки. Потом села рядом и налила в бокалы красное вино. -Вам нельзя. Заметила она. Можете понюхать, а я уж, выпью. Всё равно опоздала на работу.
Под ногами крутились наглые кошачьи морды. Они наступали на лапы сенбернару. Мило сердито хмурился и обнюхивал их спинки. А над столом целовались. Вот так, дамы и господа. Коты. Они такие. Они могут. Ну. Иногда и люди могут. Если захотят, конечно. ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
— И в кого ты такая злая? Вроде мы с отцом тебя совсем по-другому воспитывали, — женщина устало опустилась на табурет, — Совсем сердца нет, сплошной кусок льда…
— Мама! – голос Нади звенел от слез, — Что ты такое говоришь? Я думала, хоть ты меня пожалеешь.
— А что тебя жалеть? Руки-ноги целы, не то, что Сашка! Бедолаге из-за тебя досталось, ты теперь должна с ним до смерти сидеть, вину искупать. А ты! Нам с папой стыдно, что ты наша дочь…
— Но я не люблю Сашку и никогда не любила. Мама! Я жить хочу! Понимаешь, жить! – Надя все-таки не выдержала, слезы потекли по лицу, — А Сашка сам виноват, зачем полез? Я его не просила!
— В общем, так. Если уедешь, бросишь парня, то можешь считать, что и родителей у тебя нет. Решай сама.
Надя не спала всю ночь, вертелась, думала, как же ей поступить. А утром она собрала в маленькую спортивную сумку какие-то вещи на первое время, взяла документы и пошла к двери. В коридоре, на пороге кухни стоял отец с любимой кружкой в руках.
— Зайди, поговорить нужно.
— Пап, я всё решила…
— Я сказал, зайди.
Голос отца был суров, и девушка подумала, что сейчас он тоже ей заявит, что родителей у нее больше нет. Но она ошибалась.
— Надюша, я на твоей стороне. С матерью поругались вечером, вон, даже не встала мне завтрак приготовить как обычно. Да пустяки, — он махнул рукой дочери, которая вскочила, чтобы накрыть на стол, — Сиди. Я считаю, что ты права. Только не нужно убегать, как будто ты в чем-то виновата. Нормально собери вещи, с учетом того, что на зимние каникулы ты не приедешь. Золото свое возьми, хоть немного, но все же подспорье будет. Деньги я тебе сейчас дать не могу, но как получу зарплату, сразу сделаю перевод. И буду отправлять каждый месяц десятого числа, на главпочтамт, до востребования. Не нужно, чтобы в твоем общежитии видели квитанции и знали сумму, поняла?
Надя кивнула головой, не веря тому, что слышит. Ведь она была уверена, что это отец настроил мать, чтобы она осталась дома, вышла замуж за Сашку и ухаживала за ним всю оставшуюся жизнь.
Еще два месяца назад Надя была жизнерадостной девушкой, сдавшей на «отлично» сессию и приехавшей на каникулы в родной город. Она весело проводила летние дни с подругами, днем бегая на городской пляж купаться, а вечерами или в кино, или просто посидеть в хорошей компании. По пятницам и субботам в городском парке была дискотека, носившая претенциозное название «Волшебный голос Джельсомино». Несмотря на тучи комаров, это было одно из самых популярных мест молодежи, где завязывались новые знакомства, порой переходящие в горячие романы. Но Наде ни с кем познакомиться не удавалось, несмотря на то что она была девушкой красивой, бойкой и парни обращали на нее внимание куда больше, чем на ее подруг. Причина была в Сашке, однокласснике, не дававшим ей проходу еще со школы. В конце весны он вернулся из армии, устроился на работу на единственную в городе станцию техобслуживания автомобилей. Место было блатным, попасть туда можно было только по великому знакомству, ведь помимо неплохой официальной зарплаты, мастера имели еще и левый доход. Надя Сашку не то, что не любила, терпеть не могла и старалась избегать, он казался ей слишком навязчивым. Он после армии окреп, задиристый нрав его стал еще более горячим, всех, кто посмел просто пригласить девушку на танец, подкарауливал в парке и бил. Очень скоро у Нади сложилась репутация «девушки психа», и к началу августа к ней вообще перестали подходить незнакомые парни.
В тот вечер Надя с подругами возвращалась с танцев, было уже темно. Одна из девчонок, посмеиваясь, сказала:
— Хорошо с тобой, Надька, в темноте по парку ходить, ничего не страшно! – и кивнула головой назад. Чуть поодаль за девушками следовала высокая темная фигура, в которой хорошо узнавался Сашка.
Надя досадливо хмыкнула и сказала:
— Давайте от него сбежим.
Они как раз вышли из парка, дошли до перекрестка. И вместо того, чтобы свернуть в своем направлении, Надя схватила девчонок за руки, и неожиданно побежала с ними совсем в другую сторону. Сашка отреагировал моментально, направился за девчонками. И тут из темного переулка неожиданно выскочила машина, ослепив всех светом фар. Еще одно мгновение, и все три девчонки оказались бы под колесами, причем под основным ударом была именно Надя, она ведь держала подруг за руки и оказалась в середине. Но Сашка в каком-то диком прыжке оттолкнул девушек, а сам остался лежать на дороге.
Он остался жив, но позвоночник был переломан в двух местах. Врачи сказали убитым горем родителям:
— Жить будет. Ходить – никогда.
Надя, мучимая виной, пришла к нему в палату. Он смотрел на нее как щенок, ожидающий, что хозяин погладит по загривку. Ей было неприятно видеть его, и этот взгляд, и вообще. Но чувство вины давило, она пообещала навещать парня почаще.
Надина мать, узнав об обстоятельствах случившегося, побежала в больницу. Там она, грохнувшись на колени перед Сашкиной кроватью, рыдала и благодарила за спасение единственной дочери. А, уходя, сказала:
— Надька теперь тебе по гроб жизни обязана. Я ей скажу, чтобы бросала свой институт, и выходила за тебя замуж.
Надя, узнав об этом, кричала:
— Какое право ты имела давать такие обещания?! Я его не люблю!
— Ну и что? Ты обязана поступить как настоящий человек. Не всегда замуж по любви выходят.
В начале сентября Надя вернулась в Ленинград. Перед отъездом она зашла к Сашке, сказала:
— Ты прости меня. Я знаю, что обязана тебе жизнью, если нужно, могу и свою взамен отдать. Но замуж за тебя не пойду. И не потому, что ты не сможешь ходить, это не самое важное. Просто я тебя не люблю.
Сашка зло посмотрел на девушку и процедил:
— Катись колбаской, нужна ты мне. Лучше бы я тебя не спасал, поплакал бы да и забыл, зато здоровым остался. Твоя мать права, у тебя нет сердца, один лёд… Проваливай.
Учеба, старые друзья, новые встречи закружили Надю. Так, изредка, она вспоминала о покалеченном поклоннике, думала: интересно, как он там? А потом она познакомилась с Денисом, симпатичным студентом. Завертелся роман, Надя с головой ушла в эти отношения и о Сашке думать забыла.
На зимние каникулы Надя домой не поехала, отправилась со студенческой компанией на Домбай, благо отец, как и обещал, регулярно присылал ей довольно приличную сумму, да и стипендия у нее была повышенная как у отличницы. На второй день их пребывания в горах Надя неудачно съехала с трассы и сломала ногу. Ей наложили гипс, и оставили в местном лазарете. Она надеялась, что Денис останется с ней, будет сидеть рядом, но парень сказал:
— Ну, Надюха, ты что! Ехать в горы и сидеть здесь сиднем? Ну это же глупо! Я покатаюсь с ребятами, а ближе к вечеру приду к тебе. Ты пока отдохни, почитай что-нибудь. Не я же виноват, что ты упрямо выбрала сложную трассу, ты сама. Ладно, давай, не куксись, вечерком загляну.
Надя лежала одна, в санчасти никого не было, кроме дежурившей девушки-фельдшера. Времени, чтобы подумать, было очень много. И чаще всего вспоминала почему-то Сашку. Вот, думала она, он лежал один в палате и ждал, постоянно ждал. И думал, что его любимая девушка где-то ходит, смеется, флиртует. Наверное, эти мысли были мучительными… Господи, как же он это все пережил?
Через неделю Надя, уже вовсю пользовавшаяся костылями, вернулась в Ленинград. Нога срослась быстро, только на каблуках ходить было сложно, да разве ж это беда? И даже то, что отношения с Денисом сошли на нет, тоже была не беда. А вот то, что Сашка не ответил ни на одно ее письмо, а писала она ему практически через день, это уже ее тревожило. И она решилась, позвонила одной из подруг. Та обрадовалась, начала трещать без умолку, выкладывая новости об общих знакомых. Надя нетерпеливо ждала, когда та заговорит о Сашке, но именно о нем подруга даже не заикнулась. Наконец Надя не выдержала:
— Лара, а как там Сашка?
— Какой Сашка? А, этот твой. Да всё так же, лежит бревном, никаких улучшений. Мать его с ног сбивается, а он даже не пытается ей помочь.
— Да чем он поможет? – вдруг обиделась за поклонника Надя, — Сама же говоришь, лежит.
— Захотел бы, помог, — отрезала подруга, и продолжила, — Да что о нем? Неинтересно. А вот, слушай…
После этого разговора Надя долго ходила как неприкаянная и думала, думала…
В разгар летней сессии прилетел в командировку ее отец:
— Ну как? «Отлично»? Да я и не сомневался. Слушай, Надюша, есть возможность поехать сразу на два сезона в «Спутник», помнишь, ты хотела?
«Спутник» — это был международный молодежный лагерь, мечта любого продвинутого представителя советской молодежи.
— Спасибо, папочка! Но, знаешь, я домой поеду. Надо с мамой мириться, сколько можно не разговаривать?
— Такая возможность, дочка…
— Нет, пап, я решила.
…У двери Сашкиной квартиры она стояла долго, не решаясь позвонить. Но дверь резко открылась, на пороге возникла мать парня:
— Кто тут возится? Ааа, это ты? Явилась, не запылилась. Чего надо? Посмеяться пришла? Топай давай отсюда.
— Я к Саше. Мне нужно его увидеть, — Надя была девушкой упрямой, — Пожалуйста.
— Ну иди, пусть он сам тебя выгонит, мне-то что…
…О том, что Надя выходит замуж, я узнала от своей мамы. Ей позвонила невестка и долго кричала:
— Тетя Люся! Ну хоть ты поговори с этой безмозглой, тебя она послушает. Ведь жизнь свою погубит, будет за инвалидом судна таскать. И внуков у меня никогда не будет!
— Погоди, Аня, ты же сама в прошлом году всем жаловалась, что дочь у тебя выросла чудовищем с ледяным сердцем? Что бросила беспомощного парня, который спас ей жизнь. А сейчас что? Ты ведь этого и хотела!
— Это я на эмоциях была! А потом поняла, что правы муж с дочкой, не нужно ей это. Да он же парализованный, зачем он ей такой? На двух ногах был не нужен, а сейчас и вовсе. Тетя Люся, поговоришь?
Мама поговорила с Надей. В результате ее мать обиделась:
— Своим девчонкам, небось, не скажешь, идите за инвалида замуж!
Но и она прекрасно понимала, что с Надей лучше не спорить, та, если что-то вобьет в голову, то не выбьешь. Свадьбы как таковой не было, просто расписались, и все. Родственники где-то достали и подарили инвалидную коляску производства ГДР. Так же кто-то из родни сумел выбить квоту в НИИ им. Вредена в Ленинграде, они как раз в тот год переехали в новое здание и на республику дали аж несколько мест. Сашка лечился там целый год, а Надя заканчивала пятый курс института. Нет, чуда не произошло, Сашка не встал на ноги, так и остался на инвалидной коляске. Зато вопреки всем опасениям ее матери, что у нее никогда не будет внуков, Надя вернулась домой глубоко беременной. Летом 1990-го у них родился сын, через четыре года второй.
