— Идите, дедушка, со мной. Там вам ваша бабушка звонит. Дедуля бодро зашаркал за медсестричкой, не спуская глаз с ее ладных ножек.
— Вот, берите трубку, говорите. Только не долго, дедуля, ладно?
— Ладно, — ласково сказал ей Петр Егорович и прокашлялся.
— Але, слушаю… Здравствуй, здравствуй, Варварушка! Да что, лежу себе… Да, лечуть, лечуть. Утром укольчик, вечером таблетка. Или нет, наоборот, таблетка утром, вечером укольчик…
Ну и сплю все остатнее время. А что ж не спать-то. Ни дров колоть не надо, ни у свиней убирать, будь они неладны. Чего легче? А, мне легче стало или не легче? А сама-то как думаешь? Конечно, легче, чем тебе там, в деревне-то…
Не, ничего не надо, и сама не приезжай! Свиней-то на кого оставишь? Как кормют? Да хорошо кормют! В столовую кажный день, почитай, по четыре раза зовут… Да я, зараза, просыпаю часто…
Но голодным не остаюсь. Тут о больных так знатно заботются!
Кушать захочешь, идешь в колидор, а там один большушший холодильник стоит. И чего в нем только нет! Кажный берет чего хочет…
Да, бесплатно. Я дак больше ветчинку уважаю. И эти, как их, бананья…
Жалко, тебя нет, я бы и тебя угостил, Варварушка! Ну ладно, ладно, иди к свиньям! А то я даже здесь слышу, как оне там с голодухи орут, в стайке-то!
— Спасибо, доченька! — положив трубку, сказал дед, снова блудливо покосившись на круглые коленки сидящей на посту медсестры.
— И вообще всем вам спасибо! Вот выйду из больнички, обязательно пропишу в газетку, как у вас тут хорошо…
И зашаркал обратно в свою палату. Медсестра осталась сидеть с открытым ртом.
Так вот кто таскает продукты из общего для всех больных терапевтического отделения холодильника!
— Да нет, дочь, сейчас полежу немного, и пойду на огород, морковку прополоть надо, да стрелки на луке оборвать.
— Лежи, я сама всё сделаю! Молодая девушка с длинной косой, пошла во двор, взяла тяпку, и пошла на огород. В другой комнате лежала девушка того-же возраста, читала книгу.
Валентина не могла понять, как так, две дочери, одинаково воспитывали, при этом, одна добрая, да ласковая, помощница, а другая — кремень девка. Упёртая, своенравная. Лишний раз ничего не сделает по дому , любит гулять, да на танцы бегать. И характер колючий, ершистый, слова не скажи.
Муж Валентины, Иван, целыми днями пропадал в полях, агроном — профессия нужная. Вечером приходил уставший, но всегда с улыбкой, каждому найдёт, что сказать.
Варенька всегда подбегала к отцу, целовала в щеку, и расспрашивала, как день прошёл. Другая дочь, Лидочка, закатывала глаза при этом. Ей казалось, что Варя подлиза, так и норовит угодить родителям. А она не такая, больно надо ей, на огород ходить, да курей кормить. Нежные руки только портить.
Иногда ходила, конечно, когда приходило время сажать или выкапывать картофель, морковь, или лук. Родители снисходительно смотрели на это, ничего, они и сами справятся.
Ну не любит Лидочка огород, да хозяйство, что поделать. Зато она много книжек читает, в стихах разбирается. Будет поступать в институт на учительницу, пусть готовится.
Когда у Вари появился жених, соседский парень Лёшка , Лида начала смеяться над сестрой.
— Ой, не могу, невеста нашлась. Да ты глянь на себя, деревня, ногти даже красить не умеешь, макияж сделать, а всё туда.. Парни любят ухоженных, да начитанных девушек, вроде меня.
Варя смеялась, подбегала к сестре, и целовала её в щеку
-Лидуся, милая моя, да ты у нас первостатейная умница и красавица, куда ж мне с тобой тягаться. А Лёшка, то так, просто дружим, ты не думай, ничего такого.
С детства девочки отличались, и внешне, и характером. Лида была высокая, черноволосая, похожа на отца.
Варя — шустрая хохотушка, невысокая, светлые волосы с рыжиной. Все поражались, до чего же они разные и не похожи, будто с разных семей.
Валентина отвечала, что так бывает, гены, видно, так распределились. Но, она знала истинную причину этой непохожести. Она часто вспоминала тот день.
16 лет назад
Её привезли тогда со схватками в районный роддом. Врач посмотрела, и сказала, что ночью она родит. Валентина обрадовалась, ещё немного потерпеть, и она увидит своего ребёночка. Роды прошли отлично, она слушалась врачей, и вот, она слышит крик своей дочки. Счастье накатывает на неё волной, она стала мамой!
Пока она приходила в себя, в отделении началась какая-то суета. В родильный зал привезли девушку, и на соседнем кресле начали принимать у неё роды.
Что-то шло не так, акушерка с врачом нервничали, и говорили девушке, что всё будет хорошо. Чуда не случилось, у девушки остановилось сердце, но она успела родить девочку. Валентину увезли в палату, и она крепко заснула.
Проснулась она, когда принесли кормить дочку. В детской громко кричал чей-то ребёнок,не умолкая. Валентина спросила у медсестры : — Ой, что же малыш так кричит-то, бедняжка?
— Голодная девочка, смесь даём, а она выплёвывает.
Мать — то её померла, порок сердца у неё был, врачи запретили рожать, а она сбежала из города к нам, где её никто не знает, и со схватками уже поступила.
Девочка здоровая родилась, да сиротка теперь, ни отца, ни матери, детдомовская мать была, кто отец, мы не знаем. Дитя теперь в Дом малютки отправим, жалко то-как, а что поделаешь..
У Валентины разрывалось сердце от жалости к этой девочке. Она попросила принести её ей, покормить. На руках девочка притихла, Валентина крепко прижала её к себе, ей хотелось обогреть и защитить это маленькое, беззащитное тельце. Аппетит у девочки был отменный, и Валентина искренне радовалась этому.
Глядя на неё, она думала, какое будет будущее у этого ребёнка. Сирота, которая не узнает, что такое материнская любовь и ласка. У Валентины защемило сердце от жалости к этому ребёнку.
И вдруг, ей в голову пришла мысль. Она заберёт эту девочку себе, скажет, что родила двойню, живот у неё был большой, люди поверят. И Ивану не скажет, а то мало ли, как он отреагирует, вдруг не захочет чужого ребёнка.
А оставить её здесь она не сможет. Ничего, выкормят, вырастят двоих. Зато девчонка будет расти в семье. На следующий день она поговорила с заведующей.
Та одобрила её желание забрать ребёнка, и пообещала помочь с документами, при этом, чтобы никто не знал, что девочка от другой матери. Она поговорит с акушеркой, сёстрами и нянечкой, которые присутствовали на родах, чтобы они молчали, ради блага девочки.
Иван, узнав, что родилось две дочки, был удивлён, но рад. Начальство подарило коляску для двойни, кроватки. Назвали девочек Лида и Варя. Иван сразу разглядел, что девочки абсолютно разные, но, решил, что они в разные породы пошли.
Воспоминания прервала Лида.
— Мам, мне бы книжек новых купить, да туфли, на танцы не в чем ходить уже, каблуки стёрлись.
— Купим, доченька, вот отец зарплату получит.
— Лидуся, а возьми мои, они почти новые, я их не ношу, у меня ещё одни есть, в них побегаю. Варя с радостным видом протянула сестре туфли. Красные, лаковые, с бантиком. Отец привозил с города обеим туфли, Лиде чёрные, Варе — красные, как заказывали.
И в этом была вся Варя. Валентина смотрела на неё и думала, как же хорошо, что я взяла эту замечательную девочку в нашу семью! И не важно, что в ней течёт чужая кровь, душой она наша, родная и любимая!
Парнишка работал в охране на одном предприятии. В основном, в ночную смену. И не то, чтобы заставляли. Нет. Сам просился. Во-первых, ему было тяжело контактировать с людьми. Есть такая категория людей, которым легче сойтись с животным, чем с человеком. С чем это связано, мне тяжело судить.
Может с неправильным воспитанием, а может с врождёнными особенностями психики человека. Но, факт. А факты, упрямая вещь. Многим общаться с животными проще и приятнее. Не большинству, но есть. И они в основном, стараются скрывать это. Зная, что в лучшем случае, их не поймут и осудят, а в худшем…
Ну, так вот. Работал он себе и никого не трогал. Слыл нелюдимым и исполнительным. Ничего особенного. Но тут, вот такое дело. Однажды обратил он внимание, что крошки с его ужина подбирает маленькая крыса и относит куда-то. И решил он проследить.
А поскольку ночью особенно заняться нечем и спать хочется, то, чтобы отвлечься, решил он устроить расследование. Которое закончилось выяснением простого факта, что мама-крыса кормит своё потомство. И вместо того, чтобы сообщить о крысином выводке начальству, Том начал подкармливать её. Длилось это довольно долго.
И мама-крыса выяснив, что человек не только не опасен, а даже кормит их, решила по своему. Она забиралась на стол и взяв в маленькие лапки кусочек сыра или мяса сидела и ела, внимательно разглядывая своими черными бусинками нового друга. Том же стал разговаривать с новой подружкой. Он рассказывал ей о себе, своей жизни и делился своими неудачами и надеждами. Вскоре на столе сидел уже подросший выводок и Том…
Том вдруг выяснил, что крысы совсем не наглые, грязные и опасные существа, а совсем наоборот. Мама-крыса и пять крысят быстро сообразили, что любит их друг, и… Спокойно сидели на краю стола и ждали, когда он сам отломит им кусочки вкусностей и даст в протянутые лапки.
А потом, Том стал их дрессировать. Тоже, от нечего делать. Он обучал их прыгать через палочку, ходить по кругу и выполнять другие команды. Он видел всё это в передачах о собаках по телевизору. Собаку он позволить себе не мог, поскольку жил в малюсенькой квартирке и учился на первых курсах университета. Но на одно, он всё же решился.
Однажды утром он понял, что не может больше волноваться о крысиной семье. Это мешало ему отдыхать и учиться. Мысли всегда были наполнены одним – а что там с малышами, не обидел ли кто, не отравили ли? И, Том. Он утром скомандовал, и крысиная семья нырнула в его сумку.
И всё было бы хорошо, если бы один из малышей не высунул мордочку из слегка приоткрытой сумки. А произошло это в электричке, в которой Том возвращался домой. И надо же такой неприятности случиться, когда напротив сидела семья, состоящая в большинстве своём из женщин. Крик поднялся такой, что прибежал контролёр и ещё кто-то из работников, и Тома попросили сойти на следующей остановке, а пока постоять в тамбуре.
Дома он быстро наладил им уютное жильё и приучил ходить по своим делам в коробочку с песком. И всё бы ничего, если бы не приехали родители навестить его и поинтересоваться, как протекает его жизнь и учёба в университете. Не знаю, представляете ли вы себе реакцию его сестры и матери, но отец…
Отец возмущался не тем, что нашел крысиный выводок, а тем что не нашел друзей, выпивку и парочку женщин. На крыс ему было наплевать. Короче говоря, отправили Тома на обследование к психиатру, и тот… Тот, естественно, услышав рассказ про крыс нашел массу отклонений в поведении Тома. И выводы были неутешительные, впрочем, как и выписанные лекарства.
А учился Том на факультете ветеринарии, так что для него не было проблемой выяснить для чего все эти таблетки. Квартиру он сменил и попросил родителей больше не приезжать. Правда это не помогло, и студенты каким-то образом узнали про крыс и дали Тому прозвище –Крысиный заклинатель. Они смеялись над ним и частенько издевались.
Декан факультета, которому он всё рассказал, на его удивление долго смеялся. Потом подошел к столу и вытащил оттуда старую запылившуюся папку. Он кинул её на стол перед Томом и сказал прочесть сейчас.
Том раскрыл её и с удивлением узнал, что в молодости психиатры признали наличие отклонений у молодого человека по имени, в точности совпадающим с именем декана. А попал он к ним потому, что утверждал, что животные зоопарка, где он подрабатывал, разговаривают с ним. И мало того. Это явилось отягчающим фактом. Он понимает, что они говорят. Короче говоря, выписали ему волчий билет и массу таблеток.
Декан похлопал Тома по руке и сообщил ему, что плевать он хотел на всех психиатров в мире. И его не интересуют их выводы потому, что необычность человека не означает его отклонение в психике. От декана Том вышел окрыленный. И ему было теперь тоже всё равно что родители думают о нём. Таблетки он, естественно, не принимал.
А через неделю декан пригласил его в гости. Где Том и познакомился с его дочкой. Он поразил её тем, что принёс на ужин в сумочке крысиный выводок. Сперва она кричала, прыгала на стул и диван, а потом увидела, как её отец и Том гладят этих существ. Те-же послушно сидят рядком на стуле, и внимательно смотрят своими бусинками и слушают то, что им говорят.
Она спустилась вниз и осторожно подсела к столу. И вскоре кормила их сыром и смеялась, наблюдая как они держат лапками еду, откусывая маленькие кусочки, смешно помахивая носиками. Они ещё долго сидели за столом и ужинали. А потом она пошла отвезти Тома и крысиный выводок домой.
Девушка училась на факультете системных инженеров и эти встречи стали для неё отдушиной от компьютеров, программ и душных аудиторий. А Том оказался очень приятным собеседником. Он, оказывается, был очень общительным, если поговорить с ним о животных, природе, искусстве и вообще… По крайне мере, ей было с ним гораздо интереснее, чем с однокурсниками, помешанными только на техническом прогрессе.
Вот, только одно. Очень уж Том был застенчивым. Так что, девушке пришлось взять дело в свои руки и перейти от стадии встреч и разговоров, к более серьёзным отношениям.
Теперь они живут в большом красивом доме. Двухэтажном. Жена работает в одной большой компьютерной фирме и получает хорошую зарплату, а Том. Том стал очень известным врачом и к нему совершенно невозможно попасть. Потому что, он известен своим особым отношением к животным, и они отвечают ему тем же.
У них живут не ругаясь коты, собаки, кролики, попугаи и крысы. А ухаживают за ними четверо детей. Которые тоже никогда не ссорятся. Ну, разе только немножко. Подерутся и опять всё в порядке.
К чему это я, дамы и господа? Да, Бог его знает. Разве, вот о том, что если человек отличается от общепринятых норм, то это не значит, что он ненормальный. Может быть, это значит, что нормы написаны не для всех.
И не всех надо пытаться впихнуть в их прокрустово ложе.
«Расскажу о долгой бескорыстной дружбе с котом — совершенно замечательной личностью, с которым под одной крышей провёл 24 радостных года.
Маркиз родился на два года раньше меня, ещё до Великой Отечественной войны. Когда фашисты сомкнули вокруг города кольцо блокады, кот пропал. Это нас не удивило: город голодал, съедали всё, что летало, ползало, лаяло и мяукало. Вскоре мы уехали в тыл и вернулись только в 1946 году. Именно в этот год в Ленинград со всех концов России стали завозить котов эшелонами, так как крысы одолели своей наглостью и прожорливостью…
Однажды ранним утром некто стал рвать когтями дверь и во всю мочь орать. Родители открыли дверь и ахнули: на пороге стоял огромный чёрно-белый котище и не моргая глядел на отца и мать.
Да, это был Маркиз, вернувшийся с войны. Шрамы — следы ранений, укороченный хвост и рваное ухо говорили о пережитых им бомбёжках. Несмотря на это, он был силён, здоров и упитан. Никаких сомнений в том, что это Маркиз, не было: на спине у него с самого рождения катался жировик, а на белоснежной шее красовалась чёрная артистическая «бабочка».
Кот обнюхал хозяев, меня, вещи в комнате, рухнул на диван и проспал трое суток без пищи и воды. Он судорожно перебирал во сне лапками, подмяукивал, иногда даже мурлыкал песенку, затем вдруг оскаливал клыки и грозно шипел на невидимого врага.
Маркиз быстро привык к мирной созидательной жизни. Каждое утро он провожал родителей до завода в двух километрах от дома, прибегал обратно, забирался на диван и ещё два часа отдыхал до моего подъёма. Надо отметить, что крысоловом он был отличным. Ежедневно к порогу комнаты он складывал несколько десятков крыс. И, хотя зрелище это было не совсем приятным, но поощрение за честное выполнение профессионального долга он получал сполна.
Маркиз не ел крыс, в его повседневный рацион входило всё то, что мог позволить себе человек в то голодное время — макаронные изделия с рыбой, выловленной из Невы, птицы и пивные дрожжи. Что касается последнего — в этом ему отказа не было. На улице стоял павильон с лечебными пивными дрожжами, и продавщица всегда наливала коту 100-150 граммов, как она говорила, «фронтовых».
В 1948 году у Маркиза начались неприятности — выпали все зубы верхней челюсти. Кот стал угасать буквально на глазах. Ветврачи были категоричны: усыпить. И вот мы с матерью с зарёванными физиономиями сидим в зоополиклинике со своим мохнатым другом на руках, ожидая очереди на его усыпление.
— Какой красивый у вас кот, — сказал мужчина с маленькой собачкой на руках. — Что с ним? И мы, задыхаясь от слёз, поведали ему печальную историю. — Разрешите осмотреть вашего зверя? — Мужчина взял Маркиза, бесцеремонно открыл ему пасть. — Что ж, жду вас завтра на кафедре НИИ стоматологии. Мы обязательно поможем вашему Маркизу.
Когда на следующий день в НИИ мы вытаскивали Маркиза из корзины, собрались все сотрудники кафедры. Наш знакомый, оказавшийся профессором кафедры протезирования, рассказал своим коллегам о военной судьбе Маркиза, о перенесённой им блокаде, которая и стала основной причиной выпадения зубов.
Маркизу наложили на морду эфирную маску, и когда он впал в глубокий сон, одна группа медиков сделала слепок, другая вколачивала в кровоточащую челюсть серебряные штыри, третья накладывала ватные тампоны. Когда всё закончилось, нам сказали прийти за протезами через две недели, а кота кормить мясными отварами, жидкой кашей, молоком и сметаной с творогом, что в то время было весьма проблематично. Но наша семья, урезая свои суточные пайки, справилась.
Две недели пролетели мгновенно, и снова мы в НИИ стоматологии. На примерку собрался весь персонал института. Протез надели на штыри, и Маркиз стал похож на артиста оригинального жанра, для которого улыбка — творческая необходимость.
Но протез не понравился Маркизу по вкусу, он яростно пытался вытащить его изо рта. Неизвестно, чем бы закончилась эта возня, если бы санитарка не догадалась дать ему кусочек отварного мяса. Маркиз давно не пробовал такого лакомства и, забыв про протез, стал его жадно жевать.
Кот сразу почувствовал огромное преимущество нового приспособления. На его морде отразилась усиленная умственная работа. Он навсегда связал свою жизнь с новой челюстью. Между завтраком, обедом и ужином челюсть покоилась в стаканчике с водой. Рядом стояли стаканчики со вставными челюстями бабушки и отца.
По нескольку раз в день, а то и ночью, Маркиз подходил к стаканчику и, убедившись, что его челюсть на месте, шёл дремать на огромный бабушкин диван. А сколько переживаний досталось коту, когда он однажды заметил отсутствие своих зубов в стаканчике!
Целый день, обнажая свои беззубые дёсны, Маркиз орал, как бы спрашивая домашних, куда они задевали его приспособление? Челюсть он обнаружил сам — она закатилась под раковину. После этого случая кот большую часть времени сидел рядом — сторожил свой стаканчик. Так, с искусственной челюстью, кот прожил 16 лет.
Когда ему пошёл 24-й год, он почувствовал свой уход в вечность. За несколько дней до смерти он уже более не подходил к своему заветному стаканчику. Только в самый последний день, собрав все силы, он взобрался на раковину, встал на задние лапы и смахнул с полки стаканчик на пол.
Затем, словно мышь, взял челюсть в свою беззубую пасть, перенёс на диван и, обняв её передними лапами, посмотрел на меня долгим звериным взглядом, промурлыкал последнюю в своей жизни песенку и ушёл навсегда».
Автор : Борис СМИРНОВ
Инет
На фото: автор рассказа с котом Маркизом, на другой, со своей мамой. Фотографии предоставила дочь автора: Lena Smirnova
