У первого левая нога от рождения была на шесть сантиметров короче правой, и врачи не надеялись, что мальчик сможет нормально ходить. Он стал чемпионом мира по футболу. Дважды.
Второму в детстве диагностировали порок сердца и навсегда освободили от физкультуры. Он стал чемпионом мира по хоккею. Восемь раз.
Третий в одиннадцать лет значительно отставал от сверстников в росте и весе из-за дефицита гормона роста. Он стал обладателем «Золотого мяча ФИФА». Четырежды.
Четвертому в 21 сказали, что он проживет до 23. Он прожил до 76 и написал книгу, которую прочитали 10 миллионов раз.
Гарринча. Харламов. Месси. Хокинг.
Правда, четвертый не был спортсменом. Но, мне кажется, первые три истории тоже не про спорт.
20 августа выдающемуся российскому режиссеру исполнилось 85 лет
Андре́й Серге́евич Кончало́вский — советский, американский и российский киноактёр, режиссёр театра и кино, сценарист, продюсер, общественный и политический деятель. Президент киноакадемии «Ника». Википедия Родился: 20 августа 1937 г. (84 года), Москва, СССР
Родился Андрей Кончаловский 20 августа 1937 года в семье крупного советского писателя и поэта Сергея Михалкова и писательницы Натальи Кончаловской – дочери художника Петра Кончаловского, внучки живописца Василия Сурикова. С раннего возраста мальчику прививали любовь к музыке, а в 7 лет он начал обучаться в Центральной музыкальной школе. В гостях у Михалковых-Кончаловских бывали известные музыканты и композиторы – Рихтер, Прокофьев и другие. Такая атмосфера повлияла на становление юного Кончаловского. Окончив школу, он поступил в Музыкальное училище при Московской консерватории, а затем и в Московскую государственную консерваторию. Однако оказавшись среди высокоодаренных сокурсников, Кончаловский понял, что музыка не является его призванием. Он уходит из консерватории и в 1959 году поступает на режиссерский факультет ВГИКа, где, наконец, чувствует себя в своей стихии. Первый фильм – короткометражку «Мальчик и голубь» – молодой постановщик снял еще во время учебы в вузе, получив за нее главный приз на конкурсе дебютов Венецианского кинофестиваля для детей и юношества.
В 1965-м Кончаловский выпустил полнометражную картину «Первый учитель» по прозе Чингиза Айтматова. Андрей Сергеевич признавался, что в те годы находился под влиянием творчества Куросавы. И, когда прочел сценарий, ему «замерещилась самурайская драма, азиатские лица, снежные горы, страсть, ненависть, борьба…». Через год на Венецианском кинофестивале за этот фильм он получит специальную награду – Серебряную медаль Оселла – и о нем заговорят как о серьезном режиссере.
Сегодня на счету Андрея Кончаловского множество российских и международных наград. Известны его театральные постановки и телевизионные проекты. Одна из последних работ – фильм «Дорогие товарищи!» – в 2021 году была удостоена премии «Золотой орел» в номинации «Лучшая режиссура». Андрей Кончаловский действительно считается одним из самых выдающихся российских деятелей, признанных за рубежом. Его имя хорошо известно в Европе и США, и до недавних пор трудно было представить, что какой-нибудь заграничный кинофестиваль может пройти без Андрея Сергеевича.
Удивительно при этом то, что сам Кончаловский будто бы совершенно не кичится своей славой. Да и поведение режиссера порой удивляет. К примеру, от артиста можно было бы ожидать, что по случаю 85-летия он закатит шумное празднование. А Кончаловский, напротив, хочет отметить юбилей в узком кругу, состоящим из жены Юлии Высоцкой и нескольких товарищей. «Во-первых, потому, что большого числа друзей у меня никогда не было и, думаю, не может быть. Это знакомых много. Но я считаю, что за столом должно быть ровно столько человек, чтобы можно было вести беседу. Ну, восемь, ну, десять — это максимум. Если больше, уже начинаются выступления и нужен микрофон. Как-то не очень — микрофон на семейном празднике. Ну, вы сами это понимаете…» — объяснил Андрей Сергеевич. «Я вообще сдержанно отношусь к участию в общественной жизни, то есть не стремлюсь высказываться по любому поводу в любой момент. Я просто не считаю себя знатоком во многих областях, меня пугает роль вещателя или пророка», — признался Кончаловский.
Впрочем, молчание режиссера совершенно не означает, что ему нечего сказать. На все происходящие сейчас в мире события Андрей Сергеевич смотрит не так оптимистично, как многие. Причем плохие прогнозы Кончаловского касаются именно Европы — разумеется, с точки зрения культурного развития. Иные темы мэтр будто бы вовсе старается избегать, в отличие от все того же Никиты Михалкова.
«И не хотелось бы, но я думаю, что через какое-то время европейцы будут ездить к нам, чтобы вспомнить, как было у них. Поэтому российская культура проживет без Европы. А европейская культура не проживет вообще», — подчеркнул режиссер. Больше политики Андрея Сергеевича действительно сейчас заботит творчество. Уже осенью он планирует начать съемки своего нового проекта, посвященного Октябрьской революции. Не забывает Кончаловский и про театральные постановки. А вот другие проекты режиссер пока не трогает. К примеру, раньше он мечтал вместе с родными открыть отечественную сеть быстрого питания «Едим как дома». Однако спустя время эта идея несколько потеряла свою привлекательность в глазах Андрея Сергеевича. «Не могу сказать, что этот проект является главной целью в жизни. Слава богу, у меня другая профессия. И у нас с братом, и у Юли. Эта идея возникает и исчезает, потому что есть более важные вещи в жизни. Есть люди с фанатической энергией, и они достигают успеха в бизнесе. Но этот проект — не главное, чем мне суждено заниматься», — заключил Кончаловский. Цитаты: „Массовое искусство всегда похоже на порнографию. Его задача — возбудить, удовлетворить и забыть. В настоящем искусстве так не происходит. Ты посмотрел и только потом начинается настоящий внутренний процесс. Помолчать после восприятия большого произведения искусства — это величайшее наслаждение. Счастье для режиссера, когда зритель уходит с желанием с кем-нибудь поговорить об увиденном." „Путин — лидер, в котором мы нуждаемся, именно поэтому у России в XXI веке наилучшие шансы. И когда «Министерство правды» совокупного западного мира возмущается тем, что Путин «хочет изменить существующий мировой порядок», оно скромно умалчивает, что сегодня — это мировой порядок, соответствующий интересам Америки." „У гениев трудно воровать. Можно перетащить в свой фильм какие-то мизансцены, какие-то аксессуары, какие-то внешние атрибуты, но украденное так или иначе начнет выпирать. Сразу видно, у кого украл." „У нас почему-то считается, что элита — это человек, который имеет много денег. Это не элита, это просто — богатый человек. Элита — это человек, который приносит своей стране пользу. Интеллектуальная элита, может быть. Политическая элита, может быть. А богатые — это еще не элита. Это купцы были в России. Так что они пока просто индустриалисты." „Человек должен жить в относительно неблагоприятных условиях — тогда он человек. Абсолютное же богатство делает человека животным, и наступает варварство — современное варварство." „Женщина же чаще скидывает кожу. Все-таки женщина работает на мужчину, а мужчина — существо поверхностное, ему важно, как она выглядит. Поэтому для женщины очень важно оперение. А для мужчины, скажу грубо, важен кошелек. Может, интеллектуальный кошелек, то есть его мужская суть, содержание, ум. Женщины в мужчинах ценят это, а не то, как он одет." „С двадцати до тридцати — это то самое время, для которого природа тебя создала. Мы — молодые самцы, в крови играет тестостерон, мышцы упругие, голова набита идеями. Ходим пьяные от гормонов. Все это создает особое восприятие мира. Ты должен доказать природе, что ты ей нужен, а те, кто был до тебя, уже сделали свое дело, отслужили свое. Между двадцатью и тридцатью ты должен сделать все, что должен был сделать: завести детей, создать шедевры." „Как ни странно, отсутствие абсолютной свободы и наличие цензуры создают достаточно благоприятные условия для художника. Чтобы у человека окрепли мускулы, необходимо притяжение земли. Космонавты, лишенные в полете земного притяжения, теряют кальций, они не могут заниматься спортом. Нужно давать мускулам нагрузку, поднимать тяжести. Наличие цензуры помогает художнику наращивать мускулы. Он знает, что он хочет сказать нечто, о чем говорить нельзя, и находит способ каким-то образом это выразить. Сама ситуация заставляла работать фантазию. А когда все позволено, придумывай что хочешь, напрягай и так и сяк фантазию, все равно никого ничто не волнует. Неужели и впрямь для расцвета духовного искусства обязательно нужны неблагоприятные условия? Парадоксальная ситуация."
„Я боюсь смерти, потому что у меня есть желания. Пока есть желания, человек боится смерти. А когда желаний нет — перестает."
„Англия всегда боялась конкуренции с Россией. Она постоянно сталкивала Россию с другими государствами. Полтора века назад английский премьер-министр, лорд Палмерстон, признался — «как тяжело жить, когда с Россией никто не воюет». Тут нечего добавить! Пытаясь ослабить Россию, британцы всегда успешно сражались с нами чужими руками — французскими, немецкими, турецкими. Мне кажется, что революционный агитпроп Маяковского времён 20-х годов вполне отвечает реальности. Есть мировой капитал, «три толстяка», про которых все гениально угадал Олеша, — так и выглядит мировой империализм."
„Англичане — мастера предвидения! Королева Британии делает книксен китайскому коммунисту, подсаживает его в золотую карету — думал ли ты дожить до такого?"
„Да, Россия — страна замечательная, прекрасная, у нее великое будущее, до которого мы, к сожалению, не доживем. Не надо тянуть ее в это будущее за волосы."
Размышления
Жизнь − это боль, да. У дерева же все болит. Но все-таки жизнь − это больше желание. Жизнь − это дефицит. Изобилие − это смерть. Как только вы видите потухший взгляд и отсутствие всяких желаний, то все, жизнь закончена.
Надо пестовать свои желания, пока они у тебя есть, и все будет. И творчество, и все остальное. Голодание продлевает жизнь. Сытость ближе к смерти. Дефицит рождает удивительное ощущение удовольствия. Когда я голодаю или держу диету, возникает совершенно иное отношение к еде и куску хлеба. Дефицит очень важен во всем.
В свободе, и то дефицит нужен, даже необходим. Как только человек имеет всю свободу на свете, он становится животным. Нельзя не думать о смерти, более того, с возрастом ее присутствие необходимо. Чем дальше живешь, тем интересней понимание того, что в тебе конечно.
Конечна твоя проявленная и непроявленная сущность. Мы же не знаем, насколько мы умираем. Я думаю, что там, за чертой, что-то есть, что остается навсегда. Скажу так, гедонизм исчезает, когда понимаешь, что будет жизнь, с её насущным хлебом и поющими птицами, но без тебя. Конечно, это пугает. Но пока ты это гонишь от себя, ты жив.
Права человека − это химера и ложные движения европейской цивилизации. Это огромная диктатура лжи. Права человека нигде не соблюдаются. Все великие цивилизации строятся на обязанностях, нельзя права человека ставить над его обязанностями. Те, кто не исполняет обязанности, не могут иметь права.
Посмотрите на китайскую цивилизацию, на христианскую цивилизацию − там прежде всего обязанности. Когда человек получает все права, он, грубо говоря, теряет человеческий облик. Что такое обязанности?
Это культура! На мой взгляд, либеральная европейская мысль ведет к пропасти только потому, что она фетишизировала права. Это путь в ад. Я в этом смысле мракобес и ватник. Глобализация уничтожает суверенитет государств…
И зрители наши, к несчастью моему, все чаще становятся киноамериканцами. Едят поп-корн во время сеанса. Почему сейчас такое громкое кино? Потому что все жуют. Голливуд снимает кино для жующих.
Я снимаю кино для читающих. Закон рынка, когда спрос определяет предложение, ведет к уничтожению культуры. Потому что спрос всегда ниже, чем должен быть.
Массовость губительна. Человеку свойственна индивидуальность. Недаром в Библии сказано, что дорога наверх трудна и узка. Поэтому так случается в искусстве, что рынок становится все более массовым. Человеку легче жить, не делая усилий, а без усилий нет роста.
Я часто говорю своему сыну, что люди, которые читают книги, будут управлять теми, кто их не читает.
Я часто думаю, почему, если высокий ВВП, то страна успешная, а низкий ВВП − синоним катастрофы? Это же большая иллюзия, может быть высокий ВВП и несчастные люди. Норвегия − страна с успешной экономикой и высоким уровнем самоубийств.
Экономика измеряется цифрами, но не измеряется счастьем людей. Рыночная стоимость и человеческая ценность − это разные вещи. Все мы меняемся, не меняются только идиоты.
С возрастом возникают другие иллюзии. Почему иллюзии? Потому что каждые десять лет мы говорим: о, какой я был дурак. В тридцать лет думаешь, что в двадцать лет был глупый, в сорок лет думаешь, что в тридцать лет был наивный. То же самое и в восемьдесят лет: думаешь, ой, я в семьдесят молодым человеком был.
Нужен ли актеру ум? Тут все сложно. Великие актрисы имеют колоссальную мудрость. Возьмите Инну Чурикову, Джульетту Мазину, Анну Маньяни − они все великие актрисы.
Но мудрость у них феноменальная. Великий актер может быть и необразованным, наивным. Актер может быть очень глупым человеком, но великим актером. А может быть очень умным человеком, но плохим актером.
Тут единой формулы нет. Кеша Смоктуновский − он не был интеллектуальным человеком, но был гениальным актером. Есть актеры нарциссы − у них присутствует определенный нарциссизм, который выдает их актерскую сущность и показывает низкое ай-кью.
Вообще для мужика противоестественно желание нравиться. Это чисто женское начало. Желание нравиться присуще не только актерам, но и вообще творческим людям. Писателям, например. Все очень индивидуально. Я думаю, что Бунин любил нравиться, а Антон Павлович Чехов терпеть этого не мог.
Завидую людям, которые могут заставить других плакать без собственных слез. Для меня в этом плане феноменален Константин Симонов. В Интернете есть видео, как Симонов читает «Жди меня» − это шедевр мужского таланта.
Художник не может быть некультурным, сегодня это серьезная проблема. Все серьезные художники хорошо знали мировую культуру. Знали традиции, а традиции − это же человеческая мудрость.
А вот новаторство − это уже нарушение традиций. Прежде чем что-то нарушать, надо знать. Блокбастер − это то, что интересно смотреть. Очень интересно смотреть. Но когда кино заканчивается, его быстро забывают.
А когда кино − произведение искусства, тогда после фильма не хочется разговаривать, а хочется помолчать. Знаете, что самое дорогое для режиссера? Молчание зрителей после фильма.
Это показатель прикосновения к тому, что словами выразить нельзя. А вы говорите свобода. Дело не в свободе, а в таланте».
В БДТ времён Г. Товстоногова шла пьеса из американской жизни под названием "Этот пылкий влюблённый". В ней играли два великих актёра: Алиса Фрейндлих и Владислав Стржельчик.
В один из спектаклей, в момент бурного признания на авансцену вышел здоровенный котяра, уселся ровно посреди сцены спиной к зрительному залу и стал внимательно следить за перипетиями американской пьесы. Он вращал головой и переводил взгляд с Фрейндлих на Стржельчика во время их диалога.
Зал, в свою очередь, перестал смотреть на актёров и наблюдал уже только за котом. Кое-где раздавались сдержанные смешки и намёки-покашливания. В конце концов, это уже порядком надоело Стржельчику.
А напомню, что спектакль был об американской жизни…
"А это,— сказал Владислав Стржельчик своей партнёрше, указывая рукой на животное, — это наш американский кот Васька". Зал рухнул от хохота.
Джозеф Уэйл, был известным аферистом XX века, он даже носил прозвище – «король мошенников».
Однажды Джозеф узнал, что Национальный Торговый Банк Мунси переезжает на новое место. Тогда он арендовал пустовавший дом, нанял группу лже-клерков и лже-клиентов и разыграл бурную банковскую деятельность.
Все шоу было сделано ради одного местного миллионера, которому предлагалось купить земельные участки за четверть их цены.
Пока клиент ждал хозяина банка, он наблюдал очереди в кассах, работников с кипами бумаг, охранников, слушал телефонные переговоры. Хозяин банка встретил покупателя уставшим и недовольным, но все же дал уговорить себя на сделку.
Каково же было удивление миллионера, когда он обнаружил, что договор на покупку участков оказался подделкой, а от банка буквально на следующий день не осталось и следа!
Интересно, что одной из жертв Джозефа Уэйла стал сам Бенито Муссолини, который купил у афериста право на разработку месторождении в Колорадо.
Когда спецслужбы обнаружили обман, Уэйл успел скрыться с $2 млн.
Самые знаменитые аферы:
-Продажа бродячих собак — ежедневный доход около 2 000$
-Фиктивный банк — доход от аферы 400 000$;
-Ну и продажа шахт. 2 000 000$.
Аферист несколько раз попадал в тюрьму и выбирался из нее, а всего прожил 101 год.
Из сети
Аферы Джозефа Уэйла Джозеф Уэйл (Joseph Weil) — один из знаменитых мошенников Соединенных Штатов по кличке «Желтый парень» («Yellow Kid»), он же Король мошенников (Swindlers` King).
Джозеф родился в Чикаго в 1875 году. Он был белым (мать — француженка, отец — немец) и прозвище Yellow Kid получил много позже — так его окрестила одна проститутка за пристрастие к желтым галстукам и носовым платкам.
В лучшие свои годы Уэйл обладал состоянием в несколько десятков миллионов долларов, имел офис в Чикаго, владел несколькими отелями, играл на бирже и довольно успешно вкладывал деньги в недвижимость.
Выглядел он тогда безупречно: тройка от лучшего портного, шелковый галстук, бриллиантовые заколка и запонки, трость с костяной ручкой и золотой монограммой. Трость сделал один старый еврей, приятель отца.
Аферы Уэйл проворачивал самые разные. Например, афера с собакой. Уэйл — элегантно одетый господин средних лет с холеной собачкой, увешанной медалями, — входил в фешенебельный бар и заказывал выпить. Разговорившись с барменом, он с гордостью рассказывал о собаке и ее призах.
Затем, достав из жилетного кармана золотые часы на золотой же цепочке, восклицал «Mein Gott!» и говорил бармену:
— Любезный! Я не могу пойти с Рексом в банк. Окажите мне услугу, присмотрите за ним часок. Но учтите: эта собака для меня бесценна. И, подкрепив свою просьбу десятидолларовой купюрой, удалялся.
Вскоре в бар входил компаньон Джозефа Фред Бакминстер, и заказывал выпить. Со скукой на лице оглядывал окружающих. Как бы невзначай натыкался взглядом на пса. И возбужденно вскрикивал:
— Ведь именно такую собаку я ищу уже пять лет, с тех пор как погибла моя любимица! За это время я лишился жены! Умоляю, любезный, — простирал он руки к бармену, — продайте собаку! За ценой не постою. Вот вам пятьдесят долларов.
— Извините, сэр, но собака не моя, меня просто попросили присмотреть за ней. Хозяин будет через час. — Хорошо, хорошо, — кивал Бакминстер. — Даю сто. — Я же сказал: она не моя. — Даю триста долларов, и закончим торг.
Бакминстер доставал из кармана пачку денег. — Вы не поняли, сэр. Я не могу продать чужую собаку.
— Хорошо, давайте сделаем так. Я оставлю пятьдесят долларов аванса, а двести пятьдесят будут ждать вас до того момента, как вы уговорите хозяина продать ее. Я принесу их тотчас же, как вы позвоните мне по этому телефону. Я не могу не купить эту собаку. Жена моя, умирая, просила хотя бы после ее смерти взять в дом собачку, похожую на нашего любимого Бобби, попавшего под извозчика.
Бакминстер оставлял бармену визитную карточку и пятился к дверям, не отрывая взгляда от собаки. Через полчаса возвращался Уэйл. Он был неузнаваем: плечи опущены, губы дрожат, в глазах — полнейшая растерянность.
— Что стряслось, сэр? — О! Не спрашивайте. Я разорен! Уничтожен! — Могу ли я вам чем-то помочь? Давайте (ну, какой бармен не хочет подзаработать?), я куплю вашу собаку за сто пятьдесят долларов.
— Что? Продать Рекса! Никогда! Его ведь так любила моя супруга, недавно скончавшаяся от заражения крови. Еще через десять-пятнадцать минут бармен добавлял к начальной цене $25-50 — и получал собаку.
Стоит ли говорить, что по телефону, номер которого оставил Бакминстер, бармену не сообщали ничего утешительного. В хороший день компаньонам удавалось продать до десяти собак.
На них работал питомник, где отмывали и откармливали, стригли и увешивали медалями бродячих собак. Чистая прибыль мошенников достигала $5 тыс. в неделю (сегодня с учетом инфляции прибыль составила бы не менее $150-200 тыс.).
И ни разу ни один бармен не воспользовался подсказкой, которую Уэйл, стремившийся сохранить видимость благородства, давал своим жертвам. Ни один не обратил внимания на то, что у обоих мошенников недавно умерла жена (варианты: сестра, брат, мать, отец, дочь, сын).
Уэйл был мошенник по убеждению. Он гордился тем, что принадлежит к интеллектуальной касте преступного мира. Самой блестящей и, пожалуй, самой известной стала афера Джозефа Уэйла с фальшивым банком.
Инсценировка была настолько талантливо исполнена, что вдохновила Голливуд на съемку фильма «Афера». Правда, в фильме вместо банка жулики открыли букмекерскую контору.
В конце 20-х Уэйл вышел из тюрьмы. Ему хотелось большого дела. Приближалась Великая депрессия. Люди изворотливые и умные, чтобы спасти и приумножить деньги, вкладывали их в недвижимость.
У Уэйла родилась идея продавать несуществующие земельные участки. Но для того, чтобы сделки выглядели убедительными, а бумаги и действующие лица — реальными, требовался соответствующий антураж. Помог случай.
Уэйл увидел в «Chicago Tribune» адресованное клиентам Национального торгового банка «Muncie» сообщение о том, что банк переезжает в новый офис. Он разыскал владельца здания и договорился об аренде освобождающегося офиса, который занял на следующий день после того, как съехал банк.
Бакминстер тем временем готовил клиента — канадского миллионера. В доверительной беседе он сообщил клиенту, что некий владелец банка, контролирующий нефтеносные участки, готов продать их за четверть реальной стоимости. Но при одном условии: оплата только наличными. Такая схема вполне устроила канадца, поскольку позволяла уйти от налогов. На вокзале его встретил черный Lincoln.
Канадец, конечно же, не читал местных газет, а потому не знал, что настоящий банк уже съехал и табличка у входа в офис не соответствует действительности. Тем более что внутри все было очень достойно.
Уэйл нанял команду аферистов, которые разыгрывали сцены из банковской жизни. У касс стояли длиннющие очереди, операторы принимали и выдавали наличность, по углам и у двери торчали копы, сновали клерки с бумагами. Мошенники исполняли роли блестяще и произвели на миллионера должное впечатление.
Канадец ожидал встречи с владельцем банка не меньше часа. За это время репутация банка в его глазах многократно упрочилась — до него доносились обрывки телефонных разговоров: «Некуда складывать деньги… Усилить охрану…»
Владелец банка, соблаговоливший наконец принять канадца, выглядел смертельно усталым, говорил бесстрастно и без видимого интереса: «Да, у меня есть земли. На этих участках недавно обнаружена нефть. Вот подтверждающие это документы. Но я нефтью не занимаюсь, не моя специализация. Решил продать. Мне нужна наличность. Полмиллиона.
Как деловой человек вы прекрасно понимаете, что земля того стоит. Скажу вам откровенно: если бы не рекомендации моего компаньона (жест в сторону Бакминстера), который за вас поручился, я ни за что не стал бы иметь дело с посторонним». Далее наступила очередь Бакминстера.
И на глазах канадца разгорелся спор, выходивший за рамки делового. Бакминстер отстаивал данное клиенту обещание — продать земли за $400 тыс. Миллионеру стало неловко. Он знал истинную цену земли и уже готов был отдать привезенные полмиллиона. Но банкир в конце концов согласился продать земли за $400 тыс. После оформления бумаг миллионер отправился восвояси. Раньше чем он успел доехать до вокзала, помещение банка опустело.
Итог: расходы мошенников составили $50 тыс., а их доходы с учетом комиссионных, полученных Бакминстером от канадца за то, что тот сбил цену на $100 тыс., по нынешним деньгам потянули бы на $10 млн. «Я никогда не стану облапошивать честных людей,— всегда повторял Уэйл.— Только негодяев. Они хотят получить нечто в обмен на ничто, а я даю им ничто в обмен на нечто».
Земельная афера была одной из самых больших удач Уэйла. В 50-х годах начались провалы. Бакминстера посадили, на нарах оказались и другие сообщники. Да и сам Уэйл попадался все чаще. Сказывался возраст, а главное, его фантастическая известность. Стоило Уэйлу появиться в каком-нибудь заштатном городишке, как он непременно подвергался профилактическому аресту.
В конце 60-х его, убогого старика, грязного и небритого, видели в Чикаго. Он еще пытался промышлять мелкими аферами, но дела шли все хуже и хуже. В конце концов Уэйл попал в городской приют для бездомных.
Когда ему было сто лет, его спросили: «Если бы ты мог встать с инвалидной коляски и выйти на улицу, ты попробовал бы кого-нибудь обдурить?» Джозеф Уэйл ответил, не колеблясь: «Я мечтаю об этом, как голодная собака о мозговой косточке».
Он умер в 1976 году в возрасте 101 года. Уэйла нашли мертвым с любимой тростью в судорожно сжатой руке. Так, с тростью в руке, его и похоронили на кладбище Acher Woods на южной окраине Чикаго, в могиле для нищих.
