Великая княжна Мария Николаевна родилась 14 июня 1899 года . Ее рождение принесло не столько радость , сколько разочарование, которое не смогли скрыть даже её родители.
Императрица Александра Федоровна узнав, что дала жизнь очередной девочке разрыдалась, а отец, император Николай II, отметил в своём дневнике: «Счастливый день: Господь даровал нам третью дочь — Марию, которая родилась в 12:10 благополучно! Ночью Аликс почти не спала, к утру боли стали сильнее. Слава Богу, что всё окончилось довольно скоро! Весь день моя душка чувствовала себя хорошо и сама кормила детку».
Новорожденная получила имя в честь бабушки, вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Церемонию крестин провели согласно старинному русскому обычаю. Отрезанную священником прядь волос закатали в воск и бросили в купель, считалось , что если воск всплывёт- жди беды, утонет — на удачу.
Все присутствующие замерли, и ждали , что же произойдёт. Восковой шарик, как ему и полагалось, пошёл ко дну, и окружающие вздохнули с облегчением. Казалось, что маленькой Марии уготовлена долгая и счастливая жизнь .
В семье Мария всегда была в тени своих сестёр. Ей казалось, что родители любят её меньше чем остальных : не было успехов в учебе как у Ольги, не умела она так всех смешить как Анастасия,а её талия далека от утонченной фигуры Татьяны.
Однако, мать — императрица дочь успокаивала ,говорила, что она не должна так думать , и бранят её только за шалости, а бранить не значит не любить . Мария особо была привязана к отцу.
Няня Маргарита Игер: » Она всё время норовила сбежать из детской к своему обожаемому папА, и приходилось её запирать, иначе она стремительно пробегала по коридорам, пробиралась в кабинет и отвлекала его от дел . Но он никогда не сердился на неё».
Однажды Мария стащила несколько сладких булочек со стола, естественно, преступление было сразу же раскрыто. В качестве наказания строгая мать распорядилась отправить девочку спать раньше всех , но тут вмешался Николай II :» Я опасался, что у неё скоро вырастут крылышки, как у ангела, и очень рад, что она шалит и проказничает как нормальный ребёнок» .
Император писал своей матери, Марии Федоровне, что у маленькой Маши всё отлично, но старшие сестры, если за ними не смотреть, толкают её и грубо с ней обращаются. Но такому поведению положил конец один случай . Однажды старшие царевны соорудили в детской замок из стола и стульев, но не позволили Марии присоединиться, а разрешили ей быть лишь стражником, и охранять выдуманный дворец стоя за дверью.
Это очень обидело Марию. Она внезапно промчалась по комнате и закатила Ольге и Татьяне по знатной оплеухе, а затем принесла свои любимые куклы и сказала, что хочет быть не стражником, а добрым королем, который дарит подарки . Старшие сестры переглянулись, и Татьяна сказала, что она сделала всё правильно, и извинилась перед сестрой.
Первая влюбленность пришла к Марии в 14 лет , в Ливадии она познакомилась с офицером, Николаем Деменковым . Молодой дворянин командовал катером, патрулировал берег моря и отвечал за безопасность царской семьи .
Симпатия между молодым человеком и великой княжной была взаимной , и не выходящей за рамки дозволенного , но внезапно Николая Деменкова перевели на другую службу. Мария наивно писала отцу- императору, который наверняка поспособствовал этой разлуке, что часто пишет ему, и даже отправила в подарок рубашку, которую сшила специально для него .
В день тезоименитства вдовствующей императрицы и её внучки Марии, 22 июля 1916 года , на концерте в лазарете поэт Сергей Есенин прочёл стих, посвященный царским дочерям( позже его назвали пророческим … берёзки белые горят в своих венцах..). Этот стих, написанный на простом листе бумаги, Есенин преподнес Марии. В ответ на это княжна сняла с руки золотое кольцо и подарила его поэту на память.
В феврале 1917 года в Петрограде разразилась революция, а в Царское село пришла другая беда — корь. Ею тяжело переболели все дети императора , только Марии каким то чудом удалось избежать заболевания. Впоследствии после болезни детей обрили наголо, и из чувства солидарности Мария тоже решила расстаться со своими прекрасными волосами.
Мария и Анастасия
В ночь на 27 февраля, дворец, где находилась царская семья, оцепили солдаты, сохранившие верность самодержавию. Стоящие в карауле солдаты напряжённо вглядывались в темноту Александровского парка, как вдруг послышались чьи-то шаги. Приглядевшись солдаты узнали императрицу Александру Фёдоровну и ее дочь Марию. Они переходили от одного солдата к другому и благодарили их за поддержку и защиту.
Проведя несколько часов на сильном морозе Мария сильно продрогла, и в день возвращения императора из Cтавки у нее поднялась высокая температура. Мария смогла побороть болезнь, после выздоровления ей сообщили об отречении отца от престола , и ещё о том , что вся семья под домашним арестом.
Его условия вначале не были строгими, но в конце июля 1917 года царской фамилии было предписано начать сборы и отправляться в Тобольск . 14 июня 1918 года в доме Ипатьева Мария отметила свой последний 19-й день рождения. Один из охранников, узнав об этом, попытался тайком пронести в дом именинный пирог в подарок царевне, но был оставлен своими же сослуживцами.
Находясь в ссылке, Мария продолжала писать своему давнему сердечном другу Николаю Деменкову :» Поздравляю Вас с днём ангела и желаю всего хорошего в жизни . Очень грустно, что много времени о Вас ничего не слышно. Передавайте всем привет и кланяйтесь всем , кто нас помнит, и не забывайте меня ..»
В ночь с 16 на 17 июля 1918 года Мария Николаевна была убита вместе со своей семьёй в доме инженера Ипатьева.
С. Я. Офросимова, фрейлина императрицы, писала о Марии с восторгом: «Ее смело можно назвать русской красавицей. Высокая, полная, с соболиными бровями, с ярким румянцем на открытом русском лице, она особенно мила русскому сердцу. Смотришь на нее и невольно представляешь ее одетой в русский боярский сарафан <…> Она весела и жива, но ещё не проснулась для жизни; в ней, верно, таятся необъятные силы настоящей русской женщины».
Сегодня, 14 февраля, Николаю Ерёменко-младшему исполнилось бы 73 года.
Советский и российский актер театра и кино, кинорежиссер, народный артист Российской Федерации.
Всенародную любовь ему принесли исполненные роли в таких фильмах, как «Горячий снег», «Трактир на Пятницкой», «В поисках капитана Гранта», «31 июня», «Пираты XX века», «Я объявляю вам войну», «Сын за отца» и др.
Никола́й Никола́евич Ерёменко — мла́дший — советский и российский актёр театра и кино, кинорежиссёр. Народный артист Российской Федерации. Википедия Родился: 14 февраля 1949 г., Витебск, СССР Умер: 27 мая 2001 г. (52 года), Москва, Россия
После экранизации романа Стендаля «Красное и черное», где Николай Ерёменко сыграл главную роль Жюльена Сореля, актера стали заваливать письмами романтичные барышни. Эта роль закрепила за ним амплуа героя—любовника, хотя предыдущие роли не сильно к этому способствовали. Но настоящий успех его ждал впереди, после выхода «Пиратов XX века». С
ам Еременко позже не раз признавался, что «Красное и черное» — его любимый фильм. Работу над этим фильмом Герасимов начал в 1969 году, когда Николай Еременко еще учился во ВГИКе, а окончил через семь лет.
Еременко начинал сниматься 18—летним юношей, что вполне подходило под образ Жюльена Сореля, который по книге был «невысоким и щуплым юношей». Но всего за пару лет Еременко возмужал, раздался в плечах, и в итоге его герой вышел статным и красивым мужчиной, покорившим сердца миллионов зрительниц.
Потом были детектив «Трактир на Пятницкой», мюзикл «31 июня». Но когда в 1979 году на экраны кинотеатров в СССР вышел советский боевик «Пираты ХХ века» — эффект был подобен взрыву. При этом первоначально режиссер фильма не хотел утверждать Николая Еременко на роль, считая, что зрители привыкли после «Красного и черного» видеть в нем героя—любовника, а не героя боевиков.
Тогда Еременко, которому к тому времени уже хотелось уйти от прилипшего амплуа, снял рубашку, сделал сальто, и вид его рельефных бицепсов убедил режиссера. Часть поклонниц потом возмущалась, как он мог согласиться на все эти безобразия в «Пиратах…» и разрушить свой романтический образ.
Однако новый образ — непобедимого мачо, который дерется, плавает и спасает — собрал еще более внушительную армию поклонниц
Фильм вызвал восторг у публики, раздражение критики и недовольство высокопоставленных деятелей комсомола и партии. Еременко рассказывал: «Наше государство довольно цинично себя вело — с одной стороны, зарабатывало на фильме бешеные деньги, а с другой считало своим долгом размазать его по стенке за «подражание Западу».
Тем не менее, после выхода фильма журнал «Советский экран» назвал Николая Еременко лучшим актером 1981 года, что очень удивило самого актера: «После грандиозного успеха «Пиратов» я был озадачен… с одной стороны было радостно, а с другой — как—то не по себе.
Играешь Стендаля — тебя не называют лучшим артистом года, играешь моториста, который только дерется и плавает — называют. Да и для любителей «Красного и черного» это был шок. Я получал гневные письма: «Как вам не стыдно?! Как вы могли так низко пасть с высот искусства?». А с другой стороны, детские послания: сплошной восторг и просьбы выслать инструкции по каратэ»
За свою карьеру Еременко снялся в нескольких десятках кинокартин. Сыграл князя Меншикова в «Юности Петра» и князя Болховского в «Эскадроне гусар летучих», лорда Гленарвана в картине «В поисках капитана Гранта» и Куйбышева в «Уполномочен революцией», Алексея Орлова в «Царской охоте» и, по сути, самого себя в «Сын за отца». Последняя картина с его участием вышла уже после смерти. В сериале «Бригада» Еременко-младший сыграл отца одного из героев.
Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?……
Если бы вам пообещали рассказать историю, в которой фигурируют чувство, поразившее как молния, юная красавица во вдовьем платье, отвергнутый блестящий ухажер, упавшее обручальное кольцо, персидский шах, восхитительный алмаз ценою в жизнь и 28-летнее ожидание свидания, вы бы наверняка решили, что речь идет о фантастическом сюжете «мыльной оперы»!
А, между тем, это реальная история любви, случившаяся ровно 189 лет назад – между дипломатом Александром Грибоедовым и прекрасной княжной Нино Чавчавадзе.
Нино Чавчавадзе, дочь своего друга, Грибоедов знал с детства, учил игре на фортепиано. И вдруг увидел уже девушку – с прекрасными глазами и нежным лицом. Сам Грибоедов потом так писал: «В тот день я обедал у старинной моей приятельницы Ахвердовой, за столом сидел против Нино Чавчавадзевой… все на нее глядел, задумался, сердце забилось, не знаю, беспокойство ли другого рода, по службе, теперь необыкновенно важной, или что другое придало мне решительность необычайную, выходя из стола, я взял ее за руку и сказал ей по-французски: «Пойдемте со мной, мне нужно что-то сказать вам». Она меня послушалась, как и всегда, верно, думала, что я усажу ее за фортепиано… Мы… взошли в комнату, щеки у меня разгорелись, дыханье занялось, я не помню, что я начал ей бормотать, и все живее и живее, она заплакала, засмеялась, я поцеловал ее, потом к матушке ее, к бабушке, к ее второй матери Прасковье Николаевне Ахвердовой, нас благословили…».
В момент венчания Грибоедов был болен лихорадкой, она трепала его так сильно, что он уронил обручальное кольцо, сказав, что «это дурное предзнаменование».
Но семейная идиллия длилась недолго. Грибоедову предстояла дипломатическая служба в Персии. Нино, которая в то время была уже беременна, захотела сопровождать мужа. Путешествие по горам Кавказа было нелегким, ночевать приходилось в палатках, насквозь продуваемых ледяным ветром. Но Нино не роптала: «Нинуша, моя жена, не жалуется, всем довольна…» — писал Грибоедов друзьям.
Ввиду напряженной обстановки в Персии Грибоедов решил не брать жену в Тегеран и оставил ее в своей тавризской резиденции. Супруги обменивались ежедневными посланиями: «Бесценный друг мой! Только теперь я истинно чувствую, что значит любить», — писал Александр Сергеевич, тоскуя по молодой супруге.
Выполняя распоряжения российских властей, Грибоедов был вынужден держаться в Тегеране жестко и не идти ни на какие уступки, за что его даже прозвали «жестоким сердцем». А за неделю до его отъезда в столице вспыхнул бунт, многотысячная толпа захватила русскую миссию. Посла буквально растерзали, а потом его тело несколько дней волочили по улицам и в конце концов сбросили в общую яму.
Страшную весть скрывали от Нино как можно дольше. Ей говорили, что муж серьезно болен и нужно одной возвращаться на родину. Но во время привала она случайно подслушала разговор и все узнала. От страшного горя у нее случились преждевременные роды, и ребенок прожил всего несколько часов. «Мое бедное дитя прожило только час и уже соединилось со своим несчастным отцом в том мире, где, я надеюсь, найдут место и его добродетели, и все его жестокие страдания», — писала Нина о сыне, которого успела окрестить Александром в честь любимого мужа.
Нино всю жизнь не снимала траур по погибшему мужу, за что бывший «цветок всего света» прозвали «черной розой Тифлиса». Овдовев в 16 лет, она больше так и не вышла замуж, хотя предложения сыпались со всех сторон. Зато тратила огромные средства на благотворительность и помогала абсолютно всем, кто к ней обращался, поэтому прозвище Ангел, которым наградил ее когда-то несчастный супруг, навсегда пристало к ней. Умерла она от холеры 30 лет спустя и перед смертью тихо сказала: «Что только не перенесла твоя бедная Нина с той поры, как ты ушел. Мы скоро свидимся, свидимся… и я расскажу тебе обо всем. И мы уже навеки будем вместе, вместе…»
А на горе Мтацминда, где Нино похоронила Грибоедова, как он ее попросил когда-то, она воздвигла памятник в виде плачущей вдовы, обнимающей крест, на черном мраморе которого выгравировано: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?»
Оставшуюся часть жизни Нина Чавчавадзе-Грибоедова прожила попеременно в Цинандали и Тифлисе, продолжая носить траур по мужу. Благодаря неизменному траурному платью ее стали называть «черной розой» Тифлиса. Автор «Закавказских воспоминаний» окружной начальник в Мингрелии Корнилий Бороздин, познакомившийся с Ниной Александровной, когда ей было уже за сорок, писал о ней: «То был ангел-хранитель всего семейства, а в то же время и существо, которому поклонялись все служившие тогда на Кавказе. Она носила с собою какой-то особенный ореол благодушия, доступности, умения войти в нужды каждого и делать эти нужды других всегда своими.
В манерах ее не было и тени суетливости, приторности и сентиментальности, столь свойственных огорченным вдовушкам; она вполне обладала изящною простотою тона, составляющею секрет женщины самого высокого круга и воспитания, и всем этим нехотя подкупала всякого. Глаза ее, кажется, никогда не могли состариться: столько было в них выражения доброты, приветливости и ясности душевной».
Огромные суммы из своего состояния Нина Грибоедова тратила на благотворительность. Со временем она перестала отказываться от развлечений и балов, стала посещать музыкальные вечера и сопровождать отца и сестру на приемах. К слову, ее младшей сестре Екатерине Чавчавадзе, будущей княгине Дадиани, Михаил Лермонтов посвятил два стихотворения: «Как небеса, твой взор блистает» и «Она поет – и звуки тают, как поцелуи на устах». Нина Александровна Грибоедова, урожденная княжна Чавчавадзе, скончалась в июне 1857 года в возрасте сорока пяти неполных лет во время эпидемии холеры, пришедшей в Тифлис из Персии. Ухаживая за больным родственником, она отказалась покинуть город, выходила больного, но безнадежно заболела сама. Последние слова ее были: «Меня… рядом с ним». Корнилий Бороздин свидетельствует, что удивительную женщину оплакивал и провожал в последний путь весь Тифлис: «О ней нельзя было не плакать, то было существо, редко встречавшееся на белом свете: она вся преисполнена была любовью.
Она показала выполнением данного ею обета, на какое глубокое чувство христианского самопожертвования способна грузинская женщина во имя любви. Для этого ей не понадобились ни монашеская ряса, ни келья. Не разрывая связей с той средой, в которой она родилась и жила, всю себя посвятила она ее служению. Больше всего на свете дорожила она именем Грибоедова и своею прекрасною, святою личностью еще ярче осветила это славное русское имя». В 1879 году поэт Яков Полонский посвятил памяти этой удивительной женщины стихотворение «Н.А. Грибоедова», завершающееся такими строками: …На кровлях плакали, когда Без чувств упала я… О, для чего пережила Его любовь моя!
…Там, в темном гроте – мавзолей, И – скромный дар вдовы – Лампадка светит в полутьме, Чтоб прочитали вы
Ту надпись и чтоб вам она Напомнила сама – Два горя: горе от любви И горе от ума…
У советского человека, отправляющегося в булочную — неважно, был этот человек взрослым или ребенком, самым актуальным был один-единственный вопрос: свежий хлеб или вчерашний? И это неудивительно: хлеб, который делали во времена существования СССР черствел довольно быстро и сразу же терял чуть ли не половину своего неповторимого вкуса.
Хлеб белый буханкой – 20 копеек. Мы помним обычный, желтоватый на разломе, чуть солоноватый на вкус белый кирпичик. Отличные с ним получались масляно-сырные бутерброды, надо отметить.
Хлеб чёрный кирпичиком (буханкой) по 12 копеек. Можно было взять половинку или четвертинку. Был этот хлеб чуть кислым, с нереально вкусной шершавой корочкой. И не было ничего лучше, чем отхватить горбушку, посыпать ее крупной солью и быстро схомячить.
Батон московский по 25 копеек. Сладковатый, нежный, почти сдобный. Потрясающ был с молоком. Вот так с утра берёшь бидончик, бежишь за молоком, по дороге залетаешь в булочную – а там только что хлеб свежий привезли…
Французская булка по 6 копеек. Приятная на вид белотелая с хрустящим рёбрышком посередине. Это ж было чудо советской хлебобулочной промышленности. Ее можно было резать на маленькие бутербродики, а можно было просто от её белого тугого бочка отщипывать кусочки и наслаждаться её безупречным вкусом.
