АНДРЕЙ МИРОНОВ и ЕКАТЕРИНА ГРАДОВА…

Из интервью с актрисой Екатериной Градовой: – Вы на пять лет моложе Андрея Александровича. К моменту вашей встречи он был звездой, вокруг – поклонники и особенно поклонницы. Красивые артистки добиваются его благосклонности, а он выбирает вас, вчерашнюю выпускницу театрального института. Почему, как вы думаете?

— Однажды Андрей с Валей Гафтом пришли к нам, в Школу-студию МХАТ, на дипломный спектакль «Женитьба Фигаро». Наверное, они искали Розину для своего спектакля – ее потом сыграла Верочка Васильева. А им хотелось юную Розину, какой она и была написана.

Потом Андрей рассказывал мне, что он посмотрел на меня, потом в программку, прочитал: «Катя Градова» – и после спектакля сказал Гафту: «Вот эта девушка будет моей женой».

«С чего ты взял?» – спрашивала я его потом, и он рассказал (а Мария Владимировна мне это подтверждала), что в 14 лет ему был сон. Когда он проснулся, то сказал матери: «Мам, а ты знаешь, что у меня жена будет Катенька, а дочь – Машенька». Представляете? И Андрей тогда мне и рассказал: «Когда я тебя увидел, мне как стрельнул тот сон…»

Спустя какое-то время я пришла в Сатиру поговорить с Плучеком. Зачем? Не знаю, ведь я уже работала в театре Маяковского, и там у меня был спектакль «Таланты и поклонники», который без всякого Интернета, телевидения сделал меня знаменитой, я попала на обложки журналов (мне писали из-за границы, какие-то заключенные…).

Так вот, в Сатире в тот день я встретила Андрея Александровича. «Вам нужно помочь? Я вас буду ждать, и позвольте я вас провожу». А Плучек поговорил со мной, сказал, что возьмет в театр. Когда я вышла, Андрея уже не было, решила – ну, не дождался. А я уезжала в Германию – досниматься во всех немецких планах «Семнадцати мгновений весны» – и подумала, что оформлюсь в театр, когда вернусь. А когда вернулась, то он встретил меня с претензией: «Что же вы меня не дождались, я как дурак все отменил».

– «Ну, извините…» – говорю.

– Он ведь тогда был на пике популярности?

– Не то слово. Он записал мой телефон, а я поехала на съемку: в Москву как раз приехал мой партнер из Германии Отто Мелис (играл Гельмута). Заканчивалась съемка. Андрей заехал за мной, и Лиознова, которая его хорошо знала, потому что сначала пробовала его на роль Шелленберга, сказала: «Смотри, завтра у тебя Отто Мелис, должна быть на площадке в 9.00. Загримированная и (подчеркнула) в порядке». Как предрекла.

Я вышла к машине: Андрей сидит в такой синей рубашке в горошек, выгоревший светлый чуб, синие-синие глаза, и очень огорченный. «Что с вами?» – спрашиваю.

— «Я собаку задавил сейчас. Это очень плохой знак».

Этот знак нам потом сопутствовал. Уже после рождения Маши он привез нас на дачу. Вышли из машины и видим: наш пес Степан, обычная дворняга, висит на заборе. Видимо, хотел перепрыгнуть, и его задушил ошейник. С погибшей собаки началась наша жизнь – и ею закончилась.

Потом у меня были съемки. И вот середина дня, обеденный перерыв, самовар, сушки. Входит тетя в халате и обращается ко мне: «Милок, там тебя один спрашивает. Говорит, что жаних».

«Кто это?» – не сообразила сразу, и вдруг входит Миронов – вот это я буду помнить всю жизнь: сначала огромный букет сирени, и меня точно пригвоздило (это ж мои любимые цветы!), а потом сам Андрюша – надушенный, в той же синей рубашке и с банкой клубники, сахаром пересыпанной.

На седьмой или шестой день он подъехал, открываю дверь – вся машина завалена тюльпанами, штук 100. «По поводу чего?» – «Ничего, просто поедем в одно интересное место». Подъехали на Кутузовский, где я жила с родителями, а через три дома был загс – к нему-то мы и подъехали. Короче, мы подали заявление. «А теперь надо набрать в легкие воздух и поехать к маме».

– Вы с Андреем Александровичем между собой после свадьбы договаривались, кто в молодой семье звезда? И что вы тоже имеете право на карьеру?

– Конечно, договаривались. Но тогда со мной было трудно сговориться, потому что я была просто дура. Женщина должна подчиняться мужчине – это раз, во-вторых, два артиста в одной семье – это гремучая смесь.

Он же не ожидал, что у меня будет звездная полоса после «Семнадцати мгновений», для него это был удар. Когда он выходил из театра, обычно стояло человек 40. Андрей расписывался, а я быстренько шла к машине и там ждала. Когда вышли «Семнадцать мгновений», картина стала другая: Андрей шел к машине, к нему подходили поклонники, а меня ждала толпа. Ведь серии шли каждый вечер, меня расспрашивали, что будет дальше.

– Реально ревновал к успеху?

– Андрей говорил: «Я женился не на звезде». Он хотел, чтобы у нас было так: дети – девочка и мальчик, Мария и Андрей, чтоб это был большой дом, чтоб мы ездили по миру. Чтобы я содержала дом, друзей, его и ушла из театра.

– Домострой какой-то, честное слово. Он же был такой современный, модный.

– Для него дом – это было нечто! Знаете, он меня очень многому научил: чтобы у каждой вещи было свое место, например. «Кутя, почему это здесь лежит? – причем не нудел, а спрашивал ласково, с шармом. – Надо найти место для предмета, и чтобы это только там лежало». Первое время он приходил с крахмальным платком, и я удивлялась, что он на шкафу или под столом трет. «Что ты ищешь?»

– «Прости меня, кретина. Это я проверяю, есть пыль или нет». Он доводил этим всех, а я была счастлива всему этому учиться.

– Быть женой Андрея Миронова – испытание?

– Нет, потому что он все брал на себя. «Ты только не прикасайся к моим трусам и носкам. Я сам».

– «А рубашки?»

– «А рубашки я отдаю в «Националь» стирать».

– «А продукты?»

– «А продукты я тоже вожу из «Националя».

Абсолютнейший хозяин – это его харизма была.

– Я запуталась, мне кажется, вы рассказываете о другом человеке – домашнем, хотя и обаятельном, но, извините, скучном тиране.

– Нет, для него важен был этот строй, уклад.

Когда к нам сюда пришел Евстигнеев, то долго удивлялся: «У вас же ребенок маленький, а где пеленки, соски?..» Но я как-то умудрялась, потому что знала: Андрею нравится порядок.

Знаете, к чему он меня еще приучил? Он говорил так: «Кутя, ведь мы говорим не о куртизанке? Мы говорим о женщине, жене, матери. А она должна первой встать, завести часы старинные, потом должна поменять воду в цветах в вазах».

Научил меня, как ставить розы (снять кожицу, отрезать по косой стебель и раздвоить, чтобы лучше тянул. А если много роз, то положить их в ванную, наполненную водой). Потом выгулять собаку, зайти на рынок, если лето, купить свежие ягоды и сделать завтрак – геркулес с ягодами. А потом прийти и поцелуем разбудить мужа.

– А в кино-то позволял сниматься?

– Нет. Меня пригласили в один совместный фильм, я уже должна была ехать в Братиславу. Едем забирать билеты, и он спрашивает: «Кутя, а пробы у вас уже где были?»

– «Да на улице, в снегу».

– «Что в снегу?»

– «Ну, там была любовная сцена – в снегу». Останавливает машину: «Если ты сейчас не вернешься домой и не позвонишь в группу, что никуда не едешь, все – эта дорога в один конец, Кутя. Никаких сцен в снегу не будет – ни здесь, ни там».

И так было три раза. Он не хотел меня делить – все его должно быть с ним. Он говорил: «Я работаю в аду. Тебе не нужно в этот ад соваться».

– А в кого он такой?

– В самого себя. Он уникальный человек, я не говорю про артиста – именно человек.

– Как и почему произошел разрыв ваш, разрушилось благополучие и дом?

– Какой разрыв, если я его выгнала? Измены были, а я не в состоянии была его делить. У меня была внутренняя гордость, не могла прощать. Я христианка и теперь знаю, что в Законе Божием это не просто так. Женщина не может разрывать семью, и одна причина, разрешенная ей Богом, – измена мужа. Потому что когда человек изменяет, брака в духовном смысле не существует. Мне очень трудно это говорить, потому что прежней меня нет. Я понимаю теперь, что есть вещи, которые сопряжены с истинной любовью, жертвенностью.

И сейчас, когда я проигрываю какие-то моменты нашей жизни, понимаю: после моего воцерковления у меня не возникало к нему ни разу претензий. Я только думаю: бедный Андрюша и какое дерьмо Катя. Как же я ему попалась такая, когда ни черта не понимала – как надо жить и что главное. Как я могла позволить себе этот развод?..

Если бы я была другой, если бы понимала то, что понимаю сейчас, никогда бы не выгнала. Почему не подождать? Он что, меня не любил? Любил очень. За год до смерти он попросил меня его крестить. У него был свой ключ, он часто приходил в дом, даже когда нас не было.

В тот день, когда умер Александр Семенович (Александр Менакер – отец артиста. – М.Р.), Андрей должен был играть, и он пришел в гримуборную ко мне, положил голову на колени и рыдал долго. Говорил: «Помоги, помоги мне. Ненавижу эту профессию».

– Простите, не понимаю…

– Да, он часто говорил: «Я как козел, который остановиться не может. Все играю. Я не хочу больше играть, я устал. Я завожусь, но не так, как раньше, а потому, что если не заведусь, то не вытяну роль».

А он уже болен был – эта штука, аневризма, росла. Мы пошли с ним к Коновалову, известному хирургу, и тот подтвердил, что аневризма – в лобно-теменной области и что можно оперировать. То есть место хорошее, можно прооперировать, но Андрей отказался. Спросил только: «А сколько я проживу?»

– «Одиннадцать лет. У нас другой статистики пока нет».

Андрей задумался, посчитал в уме: «Годится». Знаете, у меня было ощущение, что я его родила. Нежность такая к каждому кусочку его была. Когда его не стало, я молилась и просила: «Господи, не наказывай его, накажи меня – ведь это я его выкинула, я его отдала, чтобы другие рвали своими пошлыми вечерами…»

И Мария Владимировна говорила мне: «Катя, мужей можно менять до бесконечности. Но стоит ли?» А отец говорил: «Он же однолюб, ты что, не поняла?» Но, несмотря на развод, мы продолжали общаться, и я знала, что он может прийти в любой момент, у него был ключ, и у меня в доме должно быть все как при нем, как я была приучена: цветы, которые он любит, еда…

– Я вас слушаю, и передо мной – пропасть между Мироновым экранным (человек-праздник, фейерверк, шармер!) и Мироновым в жизни.

Насколько велика эта разница между артистом и человеком?

– Пропасть колоссальная! Он в жизни – тихий, задумчивый, скромный, молчаливый, нежный. Постоянно копался в себе. Я никогда не чувствовала в нем то, что описывали другие.

От него я от первого услышала: что разрешительно мужчине, непозволительно женщине. Это так. Во-вторых, великое искусство держать дом. Бывало, купит мне какое-нибудь платье от Кристиана Диора (доставал через третьи руки), я оденусь, чтобы идти с ним на прием, а он вдруг: «Так, пойди умойся, волосы гладко сделай и зашей этот разрез».

Вот это – Андрюша. Он никогда не мог унизить кого-то, скабрезно пошутить. А вот второму секретарю ЦК, с которым летел в одном самолете в Сан-Франциско, когда тот напился, сказал: «Смотрю я на вас и думаю: если второй секретарь такой, что же такое первый?..» Эти достоинства есть и у моих детей.

– Если бы Андрей был жив – каким вы его видите? Что бы он делал?

– Я об этом думала. Семья была бы. Наша семья. Он ставил бы актерство, занимался режиссурой. Не знаю только, стал бы с дочкой ставить что-то. Я говорю с вами очень откровенно, но поймите и меня: когда я приду туда и встречусь с ним, как я посмотрю ему в глаза? Что скажу? Ведь он перед смертью называл меня «любимая»…

Из сети

Маргарита и Александр Тучковы: любовь, горе и бородинский хлеб

Наследница старинного рода следовала за любимым мужем по полям сражений, а после его смерти основала на Бородинском поле монастырь и открыла при нем общину для сирот и вдов.

«Вы, чьи широкие шинели Напоминали паруса, Чьи шпоры весело звенели И голоса, И чьи глаза, как бриллианты, На сердце вырезали след, — Очаровательные франты Минувших лет!»

Это свое знаменитое стихотворение Марина Цветаева посвятила молодому генералу Александру Алексеевичу Тучкову, погибшему в Бородинском сражении. Она влюбилась в его портрет, его судьбу, его невероятную любовь к жене.

Замуж за подлеца

Маргарита Тучкова, в девичестве Нарышкина, происходила из знатного рода, к которому принадлежала, например, мать Петра I, царица Наталья Кирилловна. Маргарита получила настолько хорошее образование и воспитание, насколько это было возможно для девушки в Росси в XVIII веке.

Родители ее баловали и называли Огоньком. В 16 лет девушку отдали замуж за Павла Ласунского, известного и обаятельного человека. Он был сыном близкой подруги семьи Нарышкиных, и казалось, это хорошая партия. Но при близком рассмотрении Ласунский оказался совершено пустым, глупым, не отягощенным моралью — он и женился-то на деньгах.

После свадьбы Ласунский сказал Маргарите, что не откажется ни от одной из своих любовниц, посоветовал кого-нибудь завести и ей. Тонкая, нежная, выросшая на прекрасных книгах Маргарита целыми днями плакала от ужаса. Казалось, она угодила в западню, а выхода нет; в 16 лет ее жизнь кончена…

В это время она познакомилась с удивительным Александром Тучковым. Вот как описывают его современники: «Со станом Аполлона Бельведерского соединял он душу ясную, возвышенную; сердце, дышащее тою чувствительностию, которая влечёт и зовёт к себе душу; ум, обогащённый всеми плодами европейского просвещения» Они полюбили друг друга. Ей, замужней, влюбляться было нельзя, но это была такая любовь, которая сильнее любого запрета.

Они радовались каждой встрече и не могли друг на друга насмотреться, дальше эти целомудренные отношения не заходили. В это время слухи о похождениях Ласунского дошли до родителей Маргариты. В ужасе они начали добиваться развода дочери: в то время это было непросто, пришлось хлопотать перед царем и Святейшим Синодом. А когда Маргариту и Ласунского развели, Александр Тучков сразу же к ней посватался. Но Нарышкины уже дули на воду: хватит с их доченьки и одного замужества, неизвестно еще, может этот Тучков не лучше Ласунского.

Кто владеет моим сердцем? Получив отказ, Александр уехал за границу, а Маргарита слегла в горячке. Выздоравливая, она перебирала в голове тоскливые мысли: он красавец и самый молодой генерал в России; а она — она уже побывала замужем, и уже не так молода, как хотелось бы…

В одну из таких грустных минут ей принесли конверт: в письме было стихотворение на французском. Каждая строфа заканчивалась двумя строчками: «Кто владеет моим сердцем? Прекрасная Маргарита!».

Через четыре года они поженились. И был на этой свадьбе странный и даже страшный момент: когда выходили из церкви, под ноги невесте бросился юродивый, протянул суковатую палку и закричал: «Мать Мария, возьми свой посох!».

Ох, вспомнит Маргарита об этом нищем… а пока вместе с мужем, счастливая настолько, что сама в это не верила, она ехала в их тульское имение. Год невероятного счастья, и – генералу Тучкову приказано прибыть в месторасположение своего полка: Наполеон вторгся в Пруссию, и все понимали – скоро он будет в России. Что ж: Тучков сел в коляску, немного подождал, пока жена спустится с ним попрощаться.

А она вышла в мужском костюме и спокойно села рядом с ним, и не слышала никаких уговоров. Где это Бородино? Изнеженная богатая дворянка не жалуясь, следовала за мужем по его фронтовым дорогам, жила зимой в палатке, переправлялась через ледяные реки. Прятала косу под фуражку и скакала рядом на коне в форме денщика.

И это Маргарита Тучкова стала первой сестрой милосердия в истории русской армии: ухаживала за ранеными, раздавала хлеб голодным в деревнях, которые проходили. И только когда у Тучковых родился Николенька, она поддалась уговорам мужа и вернулась с сыном домой.

Был в этой истории еще такой мистический момент: однажды Маргарита проснулась от кошмара. Ей снилось, будто бы она в маленьком, тесном городе, и на стене каждого дома написано «Бородино». И там к ней подошли брат и отец, протянули Николеньку: «Это все, что у тебя осталось от мужа». Сон был таким страшным, что Маргарита разбудила мужа. Чтобы успокоить ее, он велел принести карту. Они поискали это Бородино, не нашли, решили, что сон ничего не значит…

Через два месяца после этого сна генерал Тучков погиб в сражении под Бородино – в него попало пушечное ядро. Мать Александра Тучкова, узнав о судьбе сына, ослепла. И велела не звать доктора: «Мне не на кого больше смотреть». А Маргарита поспешила в Бородино. Она ходила по полю боя, искала любимого среди бесчисленного множества убитых – но пушечное ядро разнесло его тело на мелкие кусочки. Все, что удалось ей найти – его перстень с рубином Она почти не плакала – плакать было некогда. Собрала все свои драгоценности, заложила Тульское имение и построила на Бородинском поле храм в память всех погибших на нем.

Послужи страждущим

Без любимого жизнь шла своим чередом. Николенька рос похожим на отца. Переехали в Петербург, Маргарита отдала сына в Пажеский корпус. «Видишь, у нас все хорошо», — мысленно говорила она иногда мужу. Маргарита справлялась, но это были еще не все испытания, приготовленные для нее судьбой.

Грянул 1826 год. Младшего брата Маргариты, Михаила, отправили на каторгу по делу декабристов. Мать Маргариты не выдержала этого удара, умерла. Следом умер от скарлатины Николенька – ему было всего 15 лет. С этим горем Маргарита никак не могла справиться. Она отвезла тело сына на Бородинское поле, похоронила его в склепе церкви и поселилась неподалеку в старой избушке.

Крестьяне прозвали ее «полуночной княгиней»: каждую ночь ей слышались голоса мужа и сына, она выбегала навстречу этим голосам, кричала, плакала… Жить было невыносимо, но и уйти из жизни по доброй воле она не могла. «Скучно жить — страшно умереть…», — писала Маргарита Тучкова подруге.

Маргарите помог митрополит Филарет: он долго разговаривал с ней, и сумел убедить, что она сможет спасти себя в служении тем, кому еще хуже, чем ей. «Господь дает тебе знак: послужи страждущим, коими кишит грешная земля наша».

Бородинский хлеб

Остаток жизни Маргарита посвятила делам общины для обездоленных женщин и сирот. Она не гнушалась никакой тяжелой работы, ухаживала за больными, а через три года приняла малое пострижение и стала инокиней Меланией. Когда отмечали 25-летие Бородинской битвы, Мелания слегла от переживаний. Ее навестил царь, спросил, что может для нее сделать. «Отпустите с каторги моего брата, Михаила», — попросила она. И царь не отказал – вскоре Михаил вернулся с каторги.

А Мелания была пострижена в монахини с именем Мария. Каждый день она обходила двор монастыря, опираясь на суковатую палку, и вспоминала того юродивого у церкви, который крикнул ей, молодой и счастливой: «Мать Мария, возьми свой посох!».

Маргарита шесть лет прожила в счастливом браке с Александром Тучковым, и скорбела по нему сорок лет.

… По распоряжению игуменьи Марии, вдовы генерала Александра Тучкова, при монастыре построили пекарню. Там впервые испекли бородинский хлеб – тот самый, хорошо нам знакомый, черный с кориандром. Кориандр на хлебе – символ картечи, а хлеб был сначала поминальным; его пекли в память о ее убитой любви, в память обо всех, погибших на войне 1812 года.

Лариса Хомайко

Инет

Когда Ирина Муравьева после окончания школы стала штурмовать театральные вузы, ей везде отказывали. При этом иногда она слышала, что в актрисы ей идти нельзя и нужно выбрать другую профессию. Но надо было знать Ирину. Она с поразительным упрямством готовилась к поступлению в следующем году.

Девушка даже устроилась работать уборщицей во МХАТ, но тут категорически воспротивился ее отец, военный инженер. По его настоянию она стала библиотекарем. Ирина Муравьева в молодости. На следующий год история повторилась: все вузы категорически отсеяли невзрачную и не слишком талантливую, по мнению членов приемной комиссии, абитуриентку. Но к счастью, юной соискательнице улыбнулась удача в студии при Детском театре. После окончания студии Ирина Муравьева стала актрисой.

Он тоже далеко не сразу пришел в театр. Правда, поступил и окончил Ленинградский технологический институт он вполне осознанно. А вот потом пришло увлечение театром. И этому увлечению совершенно невозможно было противостоять. И Леонид Эйдлин пошел за своим сердцем. Он в 31 год окончил режиссерский факультет ГИТИСа. Стажировку начинающий режиссер проходил в Саратове. Именно здесь состоялся его театральный дебют в Саратовском ТЮЗе. А потом уже были подмостки столицы. Он ставил спектакли в театре сатиры и в Центральном детском театре.

Ирина Муравьева в начале своей театральной карьеры не отказывалась ни от каких ролей. В своих дебютных постановках она играла роли мальчишек, потом играла Ворона в «Снежной королеве». При этом она никогда не позволяла себе относиться к роли несерьезно. Она с полной самоотдачей выполняла поставленную режиссером задачу.

В то время, как Ирина уже играла на сцене, в театр пришел Леонид Эйдлин. Он ставил «Сказку о четырех близнецах» и пригласил Ирину на роль Бонки. В конце постановки по замыслу режиссера на голову Бонки опускается свадебная фата. На самом деле в сказке Панчо Панчева влюбленные просто уходят, держась за руки. Но Леонид Эйдлин примерял фату на ту, которую уже выбрал себе в жены.

Он влюбился в эту смешную веснушчатую девчонку практически сразу, как только увидел ее: очаровательную в своей детской непосредственности, даже наивности. А еще она потрясающе читала свою роль. Никто в театре даже не догадывался о том, что они встречаются. Поэтому для коллег Ирины и Леонида их свадьба стала настоящим сюрпризом. Многие удивлялись потом: что она в нем нашла. Он гораздо старше ее, с виду самый обычный, ни чем не приметный мужчина. Но она точно знала, что в нем есть самое главное: надежность, защита и любовь.

После свадьбы Ирина переехала к мужу в комнату в коммунальной квартире. В этой комнатке было много старинной мебели, а вместо обеденного стола они использовали крышку от секретера. Свой первый семейный ужин Ирина до сих пор вспоминает с легкой долей ностальгии. Когда они пришли домой из театра, сели ужинать, вдруг позвонила ее мама. Расспросив, как дела, она сама сказала дочери, что у них все в порядке, они покушали, сейчас выпьют молока на ночь и лягут спать.

И Ирина расплакалась от того, что ей очень захотелось к маме, где каждый вечер у кровати ее ждали стакан молока и шоколадка. Потом она сама станет именно такой мамой, у которой для детей всегда будет что-то такое, что будет тянуть их в родительский дом.

Когда в театре узнали о том, что Ирина ждет ребенка, стали недоумевать еще больше. Ну как можно в самом начале театральной карьеры уходить в декрет. Но она нисколько не сомневалась в правильности своего выбора. Для нее гораздо важнее карьеры оказалась семья. В 1975 году у Ирины Муравьевой и Леонида Эйдлина родился первенец Даниил, а в 1983 году – Евгений.

Всем известна история о том, как расплакалась Ирина Муравьева, впервые увидев рабочие кадры из фильма «Москва слезам не верит». Она вообще не нравится себе в своих ролях. Ей кажется, что играет она не то и не так. Режиссерам приходилось буквально уговаривать Ирину на роли.

Но насколько недовольна она собой в профессии, настолько же и гордится собой в семье. Ее сыновья не росли в артистических гримерках, не спали в зрительном зале, не питались бутербродами. Она всегда сама все делала дома, старательно создавая тепло и уют.

Многие актеры гордятся тем, что, внося свой вклад в искусство, жертвовали личной жизнью, детьми, семьей. В надежде, что потомки оценят. У Ирины Муравьевой и Леонида Эйдлина все наоборот.

Они оба готовы были жертвовать чем угодно ради семьи, детей, своего счастья. Чтобы не водить детей всюду за собой, Ирина Вадимовна и Леонид Данилович оставались с ними дома по очереди.

Сыновья Ирины Муравьевой и Леонида Эйдлина.

Муравьева и Эйдлин никогда не распространялись о своей частной жизни. Два талантливых человека бережно охраняли свое счастье и свой покой. Только по редким кадрам, где они были вместе, можно было понять, насколько глубоки их чувства.

В 2007 году в передаче «Квартирный вопрос» в самом начале показывают Ирину Муравьеву и Леонида Эйдлина в их квартире, где предстоял ремонт кухни. Ей – 58 лет, ему 70. Но как кокетливо прячет Ирина Вадимовна лицо на груди у мужа, как трогательно прикасается рукой к его руке во время разговора! Они были счастливы вместе, спустя 20, 30, 40 лет жизни.

Впервые в кино они стали работать вместе в 1993 году, когда Эйдлин снял Ирину Муравьеву в своем фильме «Эта женщина в окне…» После этого фильма у них было еще несколько проектов. Наверное, зрители могли бы еще долго наслаждаться этим прекрасным творческим и семейным дуэтом режиссера и актрисы, но в 2014 году Леонид Данилович скончался после инсульта.

«Эта женщина в окне…» Ирина Вадимовна отказалась сообщать прессе о дате и времени погребения супруга, она не хотела, чтобы семейные переживания демонстрировались на всю страну. Вскоре после смерти супруга она снова вышла на театральные подмостки. Талантливая актриса, идеальная жена и образцовая мама.

Многие реплики, сказанные любимой артисткой в знаменитых фильмах «Москва слезам не верит», «Самая обаятельная и привлекательная», «Карнавал», ушли в народ и пополнили запас цитат на все случаи жизни:

«Все в Москву лезут, будто она резиновая»

«Не учи меня жить, лучше помоги материально!»

«Полюбить — так королеву! Проиграть — так миллион!»

«С бумагой в стране напряжёнка»

«У меня станок сломался, который деньги печатает»

«А я оптимистка. Мне вот недавно сказали, на кладбище хорошо знакомиться — с вдовцами»

«Я самая обаятельная и привлекательная, я жутко нравлюсь всем мужчинам. Они от меня без ума»

«Для меня мужчины как класс не существуют. Я к ним отношусь как к пустому месту»

«Какие люди — и без охраны!»

«Иногда такую глупость услышишь, а оказывается — точка зрения»

Из сети

СВЕТЛАНА НЕМОЛЯЕВА и АЛЕКСАНДР ЛАЗАРЕВ… История любви.

Вспоминает Светлана Немоляева: ««Сначала он никакого впечатления на меня не произвел, к тому же у меня был роман с одним человеком.

Но потом я влюбилась в Сашу. Целовались на ступеньках в театре, чтобы никто нас не видел, а весь театр уже знал о нашем романе, все ждали, когда мы поженимся. И, когда мы об этом сказали, все наконец вздохнули с облегчением.

Мы познакомились в 1959 году, а весной следующего года поженились. Самая настоящая семья у нас возникла через семь лет, когда родился Шура.

Так получилось, что именно в этот периоду нас было очень много интересных ролей в театре. А Саша еще и постоянно снимался. Поэтому жизнь у нас была особая, не такая патриархальная, как представляли папа с мамой. Ведь мои родители, как и Сашины, почти 60 лет прожили вместе.

Было ли в их паре такое понятие, как «глава семьи»? Скорее нет. У Лазарева-старшего очень сильный характер, он часто не идет на уступки в силу того, что настоящий мужчина.

«Ну, и я не слабенькая, — смеется Светлана Владимировна. — Если считаю что-то правильным, то тараню, как паровоз.

Уверена: успех мужчины во многом зависит от женщины, которая рядом. В лоске, в дипломатичности, в более терпимом отношении к жизни я ему советчик. Но в принципиальных вещах он не поддается, наоборот, меня пустит по своим рельсам.

– Наше с Сашей счастье в том, что каждый из нас больше переживал за другого, чем за себя. Когда, например, меня вычеркнули из списка номинантов на Госпремию за «Служебный роман», это был больше удар для Сашки, чем для меня. Он вообще всегда очень переживал, когда со мной происходило что-то обидное. Как истинный мужчина-рыцарь он был готов скакать на коне и мстить.

– Никакого совета дать по поводу счастливой семейной жизни не могу. Или в тебе есть, как Сашка все время говорил, данность, или нет.

В нем была данность семейного человека, несмотря на всю свою импозантность, блестящую внешность и талант (как говорила одна моя подруга: «Саша, ты – тополь, кипарис…»).

Он был очень скромен, стеснялся высокопарных слов. Когда ему высказывали какие-то высокие оценки, он уходил в себя.

Я по молодости носилась кандибобером по гостям, тусовщицей была, хотя слова такого тогда не было. Любила, чтобы гости и к нам приходили, и куда-то поехать, и его таскала.

А он – не любил. Он был домоседом смолоду. – У нас разные темпераменты. Для меня стакан был всегда наполовину полон, для него – наполовину пуст.

Я по природе оптимист, Саша же больше был склонен к пессимизму, несмотря на то, что обладал колоссальным чувством юмора и был очень смешливым.

Александр Лазарев никому не жаловался на болезнь, всегда без напоминаний пил все лекарства. Еще и следил за тем, чтобы жена не забывала про свои таблетки.

За год до его смерти они обвенчались. Собирались давно, но все откладывали. А потом, говорит Светлана Немоляева, «робели – все-таки солидный возраст». Однако соседка по даче, где проводили половину года артисты, настояла, и они все-таки обвенчались.

– Я благодарю провидение, – признается Светлана Немоляева.

– Мне встретился человек, давший столько счастья. Мое положение сейчас ничто не может облегчить, но сознание того, что 51 год прожит в полном понимании, единении друг с другом, поддерживает. Это не каждому дано.

Из сети