Старый кот. Автор: Алиса Атрейдас

размещено в: Про котов и кошек | 0

Старый кот….

Он был очень старым и уже с трудом мог запрыгнуть на лавочку, чтобы погреть на майском солнышке свои бока с проплешинами. В нашем дворе мы с дочкой его увидели вчера, утром, когда шли в садик. Сегодня захватили для него пакетик корма, который купили вечером.

— Я сама! — дочурка возилась с пакетиком, а я нервно поглядывала на часы — опаздываем. — Ешь, бродяга… — ласково проворковала дочка, потрепав кота за ушком.

— Ань, ты бы не трогала его, — у меня включилась «боязнь болезней».

— Мама, не начинай! — сдвинув брови домиком, скопировала меня малая.

Надо же, даже интонацию передала в точности! Невольно улыбнулась, вспомнив мой вчерашний разговор с мамой.

Анька, увидев утром кота , всю дорогу до садика упрашивала меня забрать его, но мы жили с моей мамой, а у нее аллергия на кошек. В чем проявляется эта аллергия, я никогда не видела, но животные в моем детстве всегда были под строжайшим запретом, ведь у мамы аллергия! Я объяснила Анютке, что мы не можем себе позволить кошку, но мы можем ее покормить, поэтому после садика мы зашли в магазин и купили несколько пакетиков корма. Кота на лавочке не оказалось и я с облегчением подумала, что убежал и слава богу. Утрам Аня деловито взяла корм.

— Так нет же уже кота, — напомнила я.

— Он по утрам приходит, — ответила дочь и я сразу поверила, настолько убедительно у нее получилось.

Котяра и правда был на лавочке, словно ждал нас. Аня покормила его и опять всю дорогу упрашивала забрать его.

— Он нам нужен, как ты не понимаешь!?

Я ждала, что дочь будет плакать, но она была спокойна и разговаривала со мной словно с глупым ребенком.

— Аня, ты забыла про бабушку, — мягко напомнила я ей.

— Бабушка нам только спасибо скажет потом! У каждой бабушки должен быть кот!

— Только не у бабушек аллергиями. Все, беги! Заберу тебя сегодня пораньше.

В детстве я сама мечтала о котенке или щенке, поэтому свою дочку понимала, мало того понимала, я так же, как и она хотела заботится о пушистике, восполняя то, что не получила в детстве. Но мама, аллергия…

Целую неделю мы кормили по утрам Бродягу, который уже имел целый список имен Бродяга, Бро, Броди… Он встречал нас лениво, не показывая своей заинтересованности, открыв один желтый глаз. Дочка вытягивала меня на улицу раньше на 15 минут, чтобы иметь возможность посидеть с Бро на лавочке, почесать его за ушком и пожаловаться ему на жизнь с двумя неразумными женщинами, у которых у одной аллергия, а у второй «полное отсутствие мозгов».

К концу недели я уже была готова тайком притащить кота в дом и прятать его от мамы (такую выходку я позволила себе в детстве и рыжий котенок вполне благополучно жил почти неделю в моем шкафу, благоразумно не мяукая и гадя в лоточек с газетой. Но однажды, придя из школы я его не нашла… Мама сказала, что отдала его тете Свете на дачу, а меня наказали на неделю, лишив гулянок). Интересно, сколько сейчас мы смогли бы скрывать от старой женщины существование кота в доме?

Ситуация разрешилась сама собой: мы шли из садика, а кот вдруг выбежал нам на встречу (окреп, видимо, откормился слегка) и увязался хвостиком. Я пропихнула Аню в подъезд, закрыв дверь перед серой мордочкой, а он вдруг громко мяукнул. Да не просто мяукнул, а взвыл, словно пес. У меня даже сердце остановилось, я подумала, что прищемила ему лапу. Открыла дверь, а хитрая морда нырнул в подъезд.

— Мама, на одну только ночь! — увещевала я. — А завтра я его в приют отнесу!

Мама пила корвалол стопками и скорбно качала головой.

Завтра была суббота и Аня с утра затеяла мытье кота, собственно я и проснулась от этих криков. Проснулась я, проснулась мама. Кинулись в ванную. Картина маслом — дочь сидит в пенной ванне вместе с котом (о, ужас!) и поют песни на два голоса. Я скосила глаза на маму, ожидая, что сейчас та грохнется в обморок, но нет, обошлось.

— Аньк, ну, он же грязный, мало ли, — обреченно прошептала я.

— Зараза к заразе не пристает! — отрезала вдруг моя мама и отодвинула меня в сторону. — Один раз в год, сады цвету-у-ут, — затянула она и с любопытством посмотрела на кота.

— У- у-у-мрмяу-у, — вторил ей Бродяга.

Короче, сумасшедший дом! Оказалось у мамы в детстве был поющий кот, полосатый, беспородный, но как он пел! Мама клянется. что он даже разговаривал с ней! Долго жил кот, почти 20 лет, и его смерть на руках у мамы была логическим финалом. Для мамы слишком тяжелым, настолько тяжелым, что ни о каких других животных она и слышать не хотела. А чтобы в душу не лезли, воспоминания не будоражили, вот и придумала себе аллергию и вжилась в этот образ. А тут разом все стены рухнули.

Кот оказался совсем не старым, да еще почти породистым, британец вроде. Проплешины заросли бархатистой шерсткой. А мама так откормила его, что он скоро стал похож на бегемотика.

Удивительно, но мама словно помолодела лет на десять, как минимум, избавилась от вечных головных болей. Вот такой Бродяга — лекарь.

Автор: Алиса Атрейдас

Поделиться с друзьями:

Сережка нашел сережку. Автор: Татьяна Пахоменко

размещено в: Такая разная жизнь | 0

Сережка нашел сережку

После городского праздника молодой человек по имени Сергей проходил по главной площади города. Ярко светило солнце. Поэтому золотистый блик на асфальте он увидел сразу. Нагнулся, поднял. Сережка. Маленькая, с красненьким камушком. Он обернулся по сторонам — никого. Подумав, положил в карман.

Дома включил компьютер и стал заходить в местные группы — нет ли там объявления о пропаже. Тишина. Вскоре пришел в гости отец. Показал находку ему.
— Раньше такие были, помню. 585 проба. Рублей 70 вроде бы стоили. Давно. Молодежь сейчас другие носит, вон у сестры твои Дины глянь какие. А эту, я думаю, потеряла бабушка. Как бы вернуть? Зря по соцсетям смотришь, старушки там обычно не сидят! — резюмировал отец.

Сережа долго вертел в руках сережку. Ему нравилось, видя вещь, иногда представлять ее владельцев. С отцом они в свое время находили много разного добра и разносили по школьным музеям. То старый фонарь, то зеркальце, то крынки, однажды колесо от телеги нашли, подкову.

Люди подчас избавляются от имущества стариков, которое вроде бы особой ценности не представляет. Выбрасывают. А вот Сергей и его папа мимо таких вещей не проходили.

Молодой человек порой фантазировал, что в зеркальце смотрелась какая-нибудь дама из прошлого. А на стульчике из трех ножек, с изящной спинкой, пусть и неказисто выглядевшем от времени, она ждала кавалера. Колесо было в телеге, которая мчалась на ярмарку, где чего только не было. А с фонарем обходил улицы городовой.
Однажды у соседа самовар сломанный купили за недорого. Подремонтировали, тоже отдали потом в музей. Только перед этим Сергей держал его в руках и думал, как за круглым столом под яблоней располагалась за чаем семья. Летали шмели, пахло сиренью, висели связки баранок, стояло земляничное варенье в вазочке, в чашках был разлит чай с бергамотом. Смеялись люди из нездешнего времени. Женщины в длинных платьях и шляпках держали белоснежные кружевные зонтики, мужчины обсуждали лошадей, носились по зеленой лужайке дети. Какие-то картины мелькали в его воображении. Фантазия или давняя реальность, он не знал.

А тем временем в обычном пятиэтажном доме плакала девушка Лида. Потерянная сережка принадлежала именно ей. Она досталась ей от бабушки Раи, которой не стало год назад. С тех пор ни смириться с потерей, ни радоваться жизни у Лиды не получалось.

Бабушку она обожала, та заменила ей отца и мать. Растила маленькую девочку. Бабушке было нелегко. Она мыла полы, работала прачкой. Малограмотная , отучилась всего пять классов, она была удивительно мудрая и справедливая. Учила внучку никогда и никому не завидовать, помогать людям, не обижать животных, трудиться.

Маленькая Лидочка с детства умела все — и прибираться, и готовить, и за собой следить. Вместе с бабушкой по субботам они стирали белье и потом развешивали на улице простыни и пододеяльники.

И Лидочка фантазировала, что все это развевающееся, пахнущее морем — белые паруса большого корабля. Платьев у девочки было мало — и они с бабушкой пришивали к ним то тесьму, то кружево, то воротничок, чтобы что-то менять.

Главное, говорила бабушка, одежда всегда должна быть чистой, волосы тоже. Она не любила беспорядка и неряшества, если где видела, обычно произносила «безалаберщина какая».

Летом они часто ходили за грибами и травами. В их квартире всегда висели сушеные грибочки, пучки трав, сушилась на газетке малина.

Бабушка была из деревни и этот быт невольно перекочевал в город. Дома лежали кругленькие вязаные половички. Лидочке старушка всегда старалась купить что-то вкусное — пряник, мармелад. А сама пила чай из блюдечка с сахаром, говоря, что большего ей и не надо.

Однажды Лидочке понравилась музыкальная шкатулка в магазине. Там крутилась в танце балерина. Шкатулка стоило дорого. Им точно не по карману. Девочка только вздохнула, глядя на витрину. Это не ускользнуло от взгляда бабушки. И балерину она получила. Только много лет спустя узнав, каких трудов это стоило пожилой женщине.

Знакомая бабы Раи даже укорила ее:

— Зачем деньги на ветер выбрасывать? Бесполезная покупка. Лучше бы что путнее ей взяла!

— Ребенок же. Пусть порадуется. У нее и так мамки с папкой нет. Она знаешь, как радуется, когда эта балерина танцует да музыка льется. И я вместе с ней, — улыбалась баба Рая.

По выходным она всегда пекла пирожки. Каравайцы с овсяной крупой и мясом, сладкие с малиной и черникой. Больше таких пирожков Лидочка не пробовала нигде.

Она выросла, стала работать в библиотеке. Зачитывалась книжками. И иногда думала, что родилась не в то время. Лидочке нравились длинные платья, высокие прически. Она научилась шить сама одежду, чтобы носить то, что хочется. Подружки хихикали — старомодно. А сейчас это назвали бы винтаж…

В общем, молодая и пожилая женщины жили счастливо в своем уютном мирке. Лидочка ни с кем из противоположного пола не дружила. Хотя была очень хороша собой — белокурые волосы до плеч, большие синие глаза. Только ей хотелось от мужчин поступков, как в книжках. А в жизни иной раз было по-другому.

В день, который перевернул ее жизнь, зайдя домой с пирожными, Лидочка не услышала привычных шагов бабушки. Никто не выходил из комнаты со словами: «А вот и мое золотко пришло, сейчас чаевничать будем».

— Баб… бабушка! Ты в магазин, что ли ушла? — крикнула она и прошла с коробкой в комнату.

Пирожные упали на пол. Бабушка лежала на кровати, словно спала. И на губах ее была улыбка…

Несколько лет прошли, как в тумане. Лидочка на автомате ходила на работу, готовила, прибиралась. Жила. Но все словно бы видела издалека. Привычный уютный мирок рухнул и ей совсем ничего не хотелось. По вечерам она заворачивалась в бабушкину шаль и смотрела фото.

И все ругала себя за то, что не каждый день говорила заветные слова: «Я люблю тебя». Тогда можно было бы поцеловать такую любимую морщинистую щечку, послушать истории из жизни, рассказать бабушке что-то свое и знать, что она всегда поддержит. Простые человеческие радости, которые ушли вместе с бабой Раей.

И вот подружки уговорили ее пойти на праздник, не все же в четырех стенах сидеть. Пошла. Бабушкины сережки с гранатом она не снимала. Хотя девчонки уговаривали ее примерить другие, но Лида упиралась: «Ношу то, что мне нравится. Без разницы мне на вашу моду». Как могла расстегнуться сережка? Может, когда пошел дождь и она дернула вверх связанный платок, застежка и распахнулась? Лидочка оббежала всю площадь, искала везде. Не нашла.

— Ну чего ты так ревешь? Будто серьги бриллиантовые потеряла? Эти же недорого стоят, подумаешь! — говорила Лидочке коллега Вика.

— Ты не понимаешь. Мне никакие бриллиантовые не нужны. Это же бабушкины. Это же память! Да для меня их дороже ничего нет! — рыдала девушка.

Прошло несколько дней. И Сергей все-таки выложил пост. Сфотографировал сережку. В конце концов, решил он, у бабушек могут быть внуки, которые сидят в соцсетях, а вещь надо вернуть. Вскоре у него зазвонил телефон. Взволнованный женский голос спрашивал о потере.

— А у вас вторая есть? — на всякий случай спросил бдительный парень.

— Конечно. Как… как можно забрать? — спросили в трубке.

— Давайте я вам после работы завезу, — предложил он.

Дверь распахнулась после первого же звонка. Он увидел дрожащие девичьи губы, глаза небесного цвета, которые смотрели на него с надеждой.

— Сережка, — прошептала девушка.

— А? — на миг ему показалось, что она зовет его по имени.

Потом молодой человек улыбнулся. В маленьком ушке он увидел вторую серьгу. И разжав руку, протянул Лидочке пропажу.

— Значит, ее серьги. Не бабушки, — пронеслось в голове.

— Вот… Вот деньги. Если мало, то я попозже отдам еще, спасибо вам, — она принялась совать ему в руки купюры.

— Какие деньги? Вы что? — отмахнулся Сергей.

— Вознаграждение. Если бы не вы… Если бы она потерялась, — Лидочка не выдержала и заплакала.

— Уберите, да вы что? Я же просто так. Не надо мне никаких денег, спрячьте вы их, в самом деле, — возмутился он.

И начал утешать девушку. Вскоре они уже пили чай на кухне.

А ночью Лидочке приснилась бабушка. Между ними журчал прозрачно-голубой ручей. Росла изумрудная трава. А чуть вдалеке шел дымок от дома, похожего на теремок.

— Бабушка! — Лидочка попыталась перейти ручеек.

— Здравствуй, милая. Стой, не ходи. Ножки промочишь. И водица холодная. Домой я пойду, притомилась, устала. Отдыхать надо. А ты беги к себе. Солнышко мое родное, не плачь сильно больше. Ты меня в слезах топишь, тут дожди из-за этого всегда идут. Пожила я там, Лидочка, теперь здесь буду. Свидимся мы, но очень не скоро. Ты меня помни. И знай, что я всегда любила тебя, деточка, — баба Рая утерла глаза платочком.

— Тебе тяжело со мной было. Я проказничала, бывало. Дети доставляют много хлопот.

— Ну что ты, ты золотая девочка. А нам, старикам, любые ваши проказы в радость! Внуки же свет в окошке, отрада для сердца. С тобой я жила. А теперь ты дальше живи. Сережку слушайся, он хороший, — улыбнулась бабушка.

— Какую Сережку? — не поняла Лидочка.

— Юношу того, что тебе сережку вернул. Его же зовут также. Ты думаешь, ты ее случайно потеряла? Нет. Извини, что волноваться тебя заставила. Но иначе бы ты судьбу свою не встретила. Пойду я, дорогая. Чаек сейчас попью с сахарком да отдохну! — и бабушка, помахав рукой, отправилась к дому.

В этот момент Лидочка проснулась. Солнечный зайчик бегал по стенам. На столе сбоку стояло бабушкино блюдце, которое всегда хранилось в шкафчике…

С Сергеем они поженились. Удивительно гармоничная пара, понимают друг друга с полуслова. Сережки девушка не снимает.

А история их знакомства… Наверное, все-таки не случайность. Бывают какие-то знаки свыше. Вполне вероятно, что нам помогают те, кто нас тоже любят и помнят.
Автор: Татьяна Пахоменко
Художник: Столбова Анастасия

Поделиться с друзьями:

Счастье в доме. История из сети

размещено в: О добрых людях | 0

Виктору последнее время не везло с работой. Строительная компания, в которой он работал, разорилась, а новое место в их городке оказалось найти не просто.

Виктор обивал пороги фирм, но ему предлагали или невыгодные условия, или работу по другим областям. Но уехать Виктор тоже не мог: как бы он бросил жену и своих тройняшек.

Виктор вспомнил тот день, когда они с женой узнали, что у них будет тройня. У Кати было такое растерянное лицо, что он рассмеялся и этот смех вызвал у нее улыбку, а потом жена расплакалась:
– Трое! Ты понимаешь? Сразу трое! Витенька, что мы будем делать?
– То же, что все делают с одним ребенком, только в три раза быстрее, – хохотал Виктор.

И вот на свет появились два старших сына и младшая доченька. Помощи молодым родителям было не откуда ждать, да они и не рассчитывали, что кто-то будет помогать им, поэтому справлялись с малышами сами.
Конечно, друзья и кое-какая родня приходили проведывать их, веселились над такими уставшими родителями и, качая головой, уходили восвояси.

Виктору и Кате казалось, что первые полтора года они не спали совсем. Это же только представить себе: сразу тройня в съемной однокомнатной квартирке.

Бывало такое, что Катя стелила матрас и подушку на полу в кухне, закрывала дверь и давала мужу поспать хоть несколько часов. Потом он шел к малышам, а она блаженно растягивалась на согретом его телом матрасе.

Теперь детворе уже было по четыре года и все-таки стало немного попроще. По крайней мере, они могли затеять какую-нибудь игру и тихо возиться в своем уголке, не мешая родителям заниматься своими делами.

Впрочем, теперь с ними чаще всего оставалась именно Катя, а Виктор метался по городу в поисках работы, ведь прокормить такое семейство было не самой легкой задачей.

Вот уже долгое время семья не вылезала из долгов и дошло до того, что им просто перестали помогать, в глаза заявляя Виктору:
– Слушай, тебе самому не стыдно постоянно клянчить деньги?
– Ты думаешь, это я от хорошей жизни? И я если беру, отдаю…
– Отдаешь. Но через несколько дней снова идешь и просишь. Достал уже…

Как разорвать этот замкнутый круг, Виктор не знал. И вот однажды, холодным осенним днем, он возвращался домой и у подъезда увидел старика, сидевшего на скамейке и дрожащего от холода.
– Отец, – обратился к незнакомому старику Виктор, – ты чего тут сидишь? Простынешь ведь. Может тебя проводить?
– Некуда меня провожать, сынок, – вздохнул дед. – Невестка выгнала. И не пускает…
– Да что у нее совсем сердца нет?
– Ой, злющая такая… – Слушай, ну пойдем у меня переночуешь… У меня, правда, не царские хоромы, однушка. Но зато тепло. И жена найдет чем покормить. Правда, детей трое, но они не помешают.
– Ох ты какой богатый… Трое… Счастливый ты и добрый. Спасибо тебе, но я уж тут…
– Ну как знаешь. Виктор поднялся к себе и рассказал жене про странного деда.
– Пьяный?
– Вроде нет.
– Ну а что ж ты его не позвал? Нашли бы уж место. Вон кресло бы ему разложили. нельзя же человеку на таком холоде оставаться.
– Да может он уже ушел? – Ну пойди посмотри.
Виктор вышел к подъезду: старик сидел на прежнем месте.
– Вот что, отец, как тебя зовут? – спросил он у совсем продрогшего старика.
– Василий Григорьевич.
– Ну а я Виктор. Жена послала за тобой. Не звери же мы какие, давай, пошли. Катя тебе уже горячую ванну набирает. Сейчас согреешься.
Василий вдруг странно всхлипнул и вытер ладонью лицо:
– Ну, спаси вас Бог, за вашу доброту, – проговорил он и пошел за Виктором.
Через час, чистый, распаренный от горячей воды, выбритый старик сидел за столом и рассказывал Катерине и Виктору историю своей жизни.

Он с детства жил в небольшой деревеньке, с самых малых лет знал нищету и голод.
– Моего деда раскулачили и всю семью сослали в Сибирь. А потом мой отец сумел как-то вернуться на родину и поселиться в своей же деревне. Только никакой усадьбы уже не было, осталась старая банька, вот в ней он и жил. Оттуда, из Сибири жену привез, под ее фамилией и жил. Может поэтому живой и остался.

Ну вот… Эта банька и стала нашим домом. Что-то отец пристроил, забором участок обнес, да так и мы и жили. Я когда из армии вернулся, отца уже не стало. Мать-старушка со мной доживала. Я из армии жену себе привез, Аннушку.
Жили мы как все, тихо да спокойно. Работали в колхозе. Потом сынок появился, его на ноги поставили. Женили. Да только не повезло ему с Тоней, при родах умерла.

Долго Петро был один, а потом уехал на заработки сюда, да тут и нашел эту язву Лариску. Ох и злющая баба. Взял ее Петро с детьми. В свою квартиру привел.

Однажды приехал меня проведать, смотрит, а домишко наш совсем покосился, крыша даже протекать стала. Ну и настоял, чтобы я к нему поехал. Я не хотел мешать им, но он у меня такой был… Вот как ты, Витя, добрый, да заботливый… Да только сам уже не молодой…

Полгода назад сердце у него прихватило, прямо на работе. Оттуда в больницу… Больше я его живым не видел…А Лариска и без того его всегда пилила, а тут как с цепи сорвалась. А ведь квартира Петина… – старик вздохнул.
– Ушел я от Лариски, поехал домой, да только где ж мне старому там жить?

За эти годы дом совсем обветшал. Туда бы руки мужские, сильные… Может и поднялся бы домик.
Вернулся к Лариске, а она мне:
– Вон Бог, вот порог – иди отсюда, а твое место занято, я мужа себе привела.
– Стерва ты, говорю. Петру только полгода исполнилось, а ты уж мужиков таскаешь. Хоть бы детей постыдилась. А она мне:
– А что мне их стыдиться, не Петькины это дети. Ничего от твоего Петра у меня не осталось, и ты иди отсюда. Быстрее помрешь, пень старый.
– Вот так я и оказался на улице, и если бы не вы… – старик снова вытер глаза ладонью и Катя торопливо подлила ему горячего чая:
– Ничего, дедуля, оставайся у нас. Тесно здесь, конечно, ну да в тесноте, да не в обиде…
Василий прожил у Виктора и Кати почти два года. Каждый месяц он отдавал Катерине свою пенсию, приговаривая:
– Вот, Катюшенька, это моя доля вам. За доброту, за ласку, за старость счастливую. И внучатам моим не забудь лакомств купить.
А однажды принес Виктору какие-то бумаги:
– Вот, сынок, это я свой домишко на тебя отписал. Может и сгодится тебе на что.
– Спасибо, отец, – улыбнулся Виктор. – Да зря ты это…
– Ну, зря или не зря, жизнь покажет… Да вот только я этого уже не увижу.
– Да ты что, никак помирать собрался?
– Сердце болеть стало сильно…
– Так что ж ты молчишь. Собирайся, поедем к врачу.
Засмеялся старик и покачал головой: – Какие мне уж врачи? Нет, не хочу. И не говори мне об этом даже… – и на все уговоры Кати и Виктора только отмахивался…
Спустя три месяца его не стало. Он ушел ночью, во сне, тихо и спокойно. Дорого, просто даже непосильно обошлись Виктору похороны старика, но он сумел и сделал все как нужно, хоть и пришлось для этого продать даже свою старенькую машину.

А спустя пару дней новая беда свалилась на семью: хозяйка квартиры решила поселить в ней своего родственника и попросила семью выселиться как можно скорее.
Снова Виктор стал кланяться людям, просил помощи, умолял хоть в чем-то поддержать его семью, но везде над ним только смеялись:
– Бомжа в дом привел! За свои деньги его схоронил! Дурак ты, дурак! Ну и что, сильно тебе твоя доброта помогла? А мы тебе говорили, головой думай! А ты всякую шваль подбираешь! А теперь помощи просишь? Нет, Витя, кроме тебя тут идиотов нету!
– Ну что, Катя, – сказал он жене.

– Придется ехать в дом деда. Может там не так все и плохо.
Кое как Виктор уговорил дальнего родственника помочь с переездом. Долго хохотал Толик, когда увидел наследство Виктора.
– Ну и ну! Вот это да! Анекдот! Ох, расскажу всем. Вот хохма-то! Дворец! Только смотри, как бы он тебе на голову не свалился. Вот уж правда, дуракам везет! Все еще хохоча, Толик выгрузил вещи семьи во двор и уехал.
А Виктор и в самом деле с осторожностью вошел в дом. Одна комната была более-менее и там семья жила первые несколько дней. А Виктор принялся за работу: лето заканчивалось и надо было привести в порядок хотя бы еще одну комнатушку.
Поднимая полы, Виктор зацепился гвоздодером обо что-то железное. Аккуратно снял он доску и ахнул: в полу была вырыта небольшая ямка, в которой, в истлевших тряпках виднелся старинный чугунок, полный золотых монет и украшений.
– Катя! – не своим голосом позвал жену Виктор, а когда она, испуганная выражением его лица наклонилась к нему, зажала рукой рот, а потом заплакала и засмеялась одновременно.

Виктор смеялся и плакал вместе с ней. Очень быстро на месте старой развалюхи вырос новый просторный дом, а дед Василий, вместо бедненькой могилки получил новый мраморный памятник и улыбался с портрета, глядя на семью Виктора, когда они приходили навещать его.

Виктор открыл небольшую строительную компанию, набрав себе деревенских умельцев и лучше их бригады не было во всей округе. Как руководитель, он обеспечивал своих работников не только заказами, но и лучшими инструментами, и строители не знали, как благодарить Бога за то, что послал им такого директора.

Как-то в деревню приехал Толик. Он делал у себя в квартире ремонт и набрал много хлама, рваных ненужных вещей, кое-что из поломанной мебели. Долго думал, куда все это выбросить и вспомнил про Виктора.

– Отвезу этим нищебродам, – сказал он жене. – пусть порадуются. А я хоть посмеюсь опять, там Витька что-то пристраивать собирался или ремонтировать… Посмотрю, может уже дворец построил…
Жена расхохоталась шутке мужа и махнул ему рукой:
– Подожди, я с тобой…
Долго Толик кружил по улицам, не понимая, как он мог ошибиться. Деревню что ли спутал? так нет, Матвеевка. Она тут одна.
– Ну смотри, вон джип к богатому дому подъехал. Спроси у водителя, может он знает, – посоветовала Толику жена.
Он кивнул и подъехал к дорогой машине, стараясь не зацепить ее своей старенькой Газелькой. Водитель джипа доставал пакеты с заднего сиденья и лишь когда Толик окликнул его, обернулся и выпрямился.
– Витя? – открыл рот Толик.
– А-а-а, Анатолий… А ты чего тут?
– А как это? – заикаясь спросил Анатолий, и беспомощно обернувшись, увидел округлившиеся глаза жены.
– Ну как? Дуракам везет, правда Толя? – усмехнулся Виктор.
– Вить… Да я ж это… ну … как сказать…
– Да иди ты, Толя! А точнее езжай…– усмехнулся Виктор.
В это время к нему выбежали дети и радостно облепив отца приняли у него пакеты с гостинцами. Виктор поцеловал детей, потом загнал машину во двор и автоматические ворота закрылись.
– Ой, а кто это там стоит? – спросила мужа улыбающаяся Катя, вышедшая из дома встретить его.
– А, это дорогу спрашивали… Заблудились…
– И что ты?
– Ничего, послал… В смысле сказал, куда ехать… – рассмеялся Виктор и, обняв жену, зашел с ней в дом.

Автор под ником «ВерюВчудеса»

Поделиться с друзьями:

Шпионский вор. Автор: Олег Бондаренко

размещено в: Про котов и кошек | 0

Шпионский вор

Шпионский вор. Так называл нового жильца своей квартиры большой черный кот — Курдик.

Курдик был уважительным, серьёзным и степенным котом, который любил смотреть сериалы про шпионов, когда люди утром расходились по работам. Поэтому, когда принесли с осенней дождливой улицы маленького, худого, серого доходягу, которому дали имя Бутик за невероятное обилие блох, он принял нового товарища с распростёртыми объятиями, то есть лапами.

— Как будто в блошином бутике побывал, — сказала женщина, которую Курдик по праву считал своей мамой.
Так его и назвали – Бутик.

Курдик встретил котёнка, как старший и заботливый товарищ. Водил его по квартире, показывал, где стоит кормушка и туалет, где водички попить. И даже позволял лежать рядом во время просмотра очередного шпионского фильма, но потом…

Выяснилось, что Бутик был страшным вором и умел проникать всюду, где только можно было украсть что-то и съесть, но, мало того. Он съедал не всё. Остатки он умудрялся подтащить к Курдику поближе. Причем, несчастная жертва подставы ничего не замечала.

Курдик по натуре был добродушен и никогда не осматривался. Чем и пользовался серый противный котёнок. Стащив котлетку или кусок курицы, он остатки бросал прямо за спиной Курдика, и естественно…

Тому попадало за воровство и от мамы, и от папы. Это очень огорчало кота. Тем более, что он не имел никакого отношения к этому воровству.

Курдик возмущался, кричал и пытался объяснить, но Бутик делал такие невинные и голодные глаза, что верили всегда ему.

И действительно, разве может такой маленький, слабенький котёнок стащить из холодильника большую куриную ножку? Съесть её, успеть переварить и опять подойти с голодным видом? Нет. Конечно, это Курдик.

Тем более, что остатки воровского пиршества опять нашли рядом с ним.

И естественно, что мама ругала его и сердилась.

Курдик попытался вразумить шпионского вора затрещинами, но от этого стало только хуже. Бутик бежал с криком к женщине и показывал лапой на Курдика.

И снова черному страдальцу перепадало, а обманщика и вора брали на руки, кормили вкусной сметанкой и гладили. Короче говоря, Курдик дожил до того, что его стали запирать в отдельной комнате во избежание воровства и драк.

Но как только его открывали и выпускали походить по квартире, тут же обнаруживалось новое преступление. Бутик уже успел что-то украсть и съесть, а заметив Курдика, немедленно подбрасывал поближе к тому остатки.

Курдик стал опасаться, что его отдадут в другую семью. По крайне мере, он пару раз слышал, как его папа и мама говорили о том, что делать с этой ситуацией.

Спал с его мамой на его кровати теперь тоже только ловкий вор и манипулятор Бутик, а Курдика просто больше не пускали в спальню.

Как-то раз Бутик украл из холодильника огромную замороженную куриную ножку. Она была не намного меньше котёнка, но он, затащив её под диван, стал рыча грызть.

Курдик наблюдал за ним издалека и удивлялся. Куда в него столько лезет? И как он умудряется грызть этот кусок льда? А самое интересное, неужели эта промёрзшая ножка может быть вкусной?

Разумеется, нет, решил Курдик. Разумеется, это от жадности. Опять его сочтут виноватым. Ну, кто поверит в то, что этот малыш стащил такую большую куриную ногу?

Курдик вздохнул обречённо и уснул. А проснулся он совсем не от того, что пришли люди с работы. Проснулся он от кашля. Кашлял Бутик.

Ужасно холодная куриная ножка явно не пошла на пользу серому пушистому воришке. И когда папа и мама пришли с работы, котёнок был болен уже вовсю.

Из носа и глаз текло, и он постоянно кашлял и чихал. Его немедленно отвезли к врачу, и тот сделал всё необходимое, но…

Бутику становилось всё хуже и хуже. Он весь горел и стонал во сне. Его положили в гнездо, сделанное из одеяла на кровати, и мама не пошла на работу. Она лежала рядом с больным малышом и гладила его.

А когда она заснула, Курдик забрался на кровать, на которой он спал когда-то рядом с мамой. Он стоял и смотрел на маленького противного котёнка, заслуженно получившего эту простуду, но…

Почему-то в душе Курдика не было ни торжества, ни удовлетворения от справедливого наказания судьбы. Наоборот.

Курдик с удивлением заметил, что ему жалко это маленькое серое тельце, ставшее причиной стольких бед для него самого. Он подошел поближе и внимательно обнюхал пылавшего температурой малыша. Тот тихонько застонал и тогда, сам не понимая, почему он это делает, Курдик забрался в гнездо, сделанное мамой из одеяла для Бутика, и улёгся рядом с ним, обняв его лапами.

Когда вечером женщина проснулась, то испугалась первым делом, не проспала ли она, и не случилось ли с её пушистым малышом страшное. Вторым делом она испугалась и даже вскрикнула от того, что Курдик лежал, обняв Бутика.

Она подумала о самом плохом, но…

Курдик открыл глаза и, посмотрев на неё, тихонько мяукнул. Женщина протянула руку и прикоснулась к Бутику, боясь ощутить под пальцами смертельный холод, но вместо этого почувствовала мерное биение сердца и явное отсутствие температуры.

Тогда она наклонилась и погладила Курдика, а потом. Даже сделала то, что не делала давно. Поцеловала его в нос.

Когда Бутик пришел в себя и увидел, как Курдик лежит, обняв его, он попытался вырваться. Но он был так слаб, что не смог даже встать на лапки. Курдик опять подтащил его к себе и стал вылизывать, а мама принесла куриного бульончику и из пипеточки стала поить Бутика понемножку.

Так они и выходили маленького негодника.

Может, дамы и господа, вы думаете, что после этого случая Бутик проникся благодарностью к Курдику и перестал воровать? Или хотя бы перестал подставлять своего спасителя? Да нисколько!

Можете даже не рассчитывать на это. Бутик продолжал и дальше заниматься воровским промыслом, оставляя остатки рядом с Курдиком. Правда, теперь он делал это не секретно, а совершенно явно. Уверовав в то, что всё равно ему ничего не будет.

Но никто уже и не думал на Курдика. Все смеялись проказам маленького серого хитреца, а тот, наевшись от пуза украденными вкусностями, забирался на большую черную спину своего спасителя и засыпал.

Курдик тоже дремал и мурлыкал во сне. Ему снилось, как они с Бутиком смотрят сериал про шпионов, а мама готовит на кухне что-то вкусно пахнущее.

Счастье.

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

Поделиться с друзьями: