Месть королевы

Еле сдерживая колотящееся сердце, она приподнялась с подушки, путая сон с явью, и отчаянно боясь, что там, за темным окном снова появится танцующая в лунном свете размытая фигура, знакомое лицо плотно прижмется к стеклу, злорадно кривляясь и торжествуя над ней, Лерой: «Ну что, съела… королева!». Но все было спокойно в уютной спальне с плотными, наглухо задернутыми шторами: мягко светился изящный абажур ночника, на спинке стула валялся шелковый, впопыхах сброшенный пеньюар, рядом мирно сопел муж.

— Господи, полгода прошло, а кошмар этот никак не прекратится. — Нервно закурив, Лера подумала о деньгах, что вбухала на свое лечение. Но разве таблетками излечишь душу, взявшую на себя столь тяжкий грех? Нет, сон больше не придет — одни лишь воспоминания, длиною почти в полжизни. А может, в целую жизнь?

Стройная фигурка в проеме двери их 9 «Б», пышное облако рыжих волос, полыхающее в косых лучах сентябрьского солнца, нахальные, чуть косящие зеленые глаза… Если бы знать, что в образе настороженной девчонки с острыми коленками, тогда, двадцать лет назад, перед нею стоял сам РОК! Если бы знать…

— Знакомьтесь, ребята — это —Зоя, наша новая ученица, — классная вежливо подтолкнула новенькую к парте. — Не обижайте ее, будьте хорошими ребятками!

— Такую крошку обидишь, — загоготал с последней парты недоросль Костик. — Мы ее любить и лелеять будем такую… красивую.

— Нужна мне ваша любовь! — огрызнулась Зоя, независимо плюхаясь на свободное место, а Лера все с возрастающим интересом смотрела на новенькую, решив, что эта штучка о себе весьма высокого мнения.

Что касается мнения о собственной персоне, то с этим у Леры все было в порядке. Если тебе шестнадцать, и у тебя милое личико с фиалковыми глазами, то это здорово. Если к тому же твой папа большой начальник, и у тебя есть все, чего душа пожелает, то это здорово вдвойне! К тому же, характер… Признанный лидер, некоронованная королева государства по имени 9"Б», Лера гордо правила своими подданными, окружив себя пажами, фаворитками и шутами.

Когда зашатался этот «трон», Лера точно и не помнит. Плохо одетая, не имевшая начальственного папы новенькая, вдруг стала входить в большую силу. Все чаще Лера видела ее, что-то оживлено рассказывающую, в плотном кольце хохочущих ребят, а тут еще и слух прошел, что Генку Козловского, с пятого класса как привязанного ходившего за Лерой, видели у известного подъезда…

Надо было срочно что-то предпринимать и Лера, поразмыслив, решила приблизить новенькую. А может, даже и сделать главной фавориткой, если она, конечно, будет того достойна. На одной из перемен, во главе стайки хихикающих подруг, она величественно подошла к Зойкиной парте, небрежно пригласив послушать вечерком музыку. В том, что услышит радостное «да!» Лера не сомневалась, но новенькая молчала, а класс напрягся и затих.

— В холуях никогда не ходила и ходить не сбираюсь, — наконец-то раздался звонкий голосок. И еще более звонкий звук пощечины — это уже не выдержала Лера.

Они сцепились — молча, зло, без объявления войны и, казалось, любые отношения между ними перечеркнуты навсегда. И все же подружились. Может, оттого, что Лера наконец-то увидела в ней равную себе. Или оттого, что с Зойкой действительно было интересно. Унизить ее было невозможно, даже в мелочах. Она никогда не принимала подарков, не обедала в их гостеприимном доме и почти совсем не рассказывала о себе. Лера, правда, знала, что живет она с матерью, которая, по слухам, частенько выпивает, но на этой теме Зойка сразу же поставила табу.

Однако странной была эта дружба, когда во всем стараешься доказать подруге, что ты лучше, умнее, достойнее и в то же время и дня без нее прожить не можешь.

***

В институте их соперничество немного поутихло, вернее, приняло более скрытый, завуалированный характер и Лера, вспоминая былую вражду, даже казнила себя за глупое соперничество. Что делить, когда у каждой вдосталь и поклонников, и любви преподавателей, и уважения в группе? Да и интересы появились иные. Особенно когда пришла любовь, которую она долга и тщательно скрывала.

— Колись, Лерок, — приперла ее как-то к стенке Зойка — Кто он?

И Леру прорвало. Да, морской офицер. Свадьба через три месяца. Родители в шоке, но согласны. И скоро, очень скоро, они с Игорем уедут во Владивосток. Далеко?

—Да все равно, куда, — смеялась Лера, — лишь бы с ним.

—Познакомишь? –игриво спросила Зойка. – Или боишься?

— Вот еще! – Фыркнула Лера.

В тот вечер они долго сидели, мечтали. И Лера с грустью думала, что такой подруги, как Зойка, у нее не будет никогда. И в то же время было радостно, что хоть здесь она — первая!

Свадьба состоялась раньше намеченного срока. Тихая, поспешная. Только невестой на той свадьбе была не Лера, а Зойка. Зойка же и принимала поздравления, идя в скромном белом платье по ступенькам загса. А Лера… Лера с тяжелейшей депрессией лежала в больнице, вялая и безучастная ко всему.

Через год она снова научилась улыбаться, а через три — вышла замуж за хорошего человека. Не то что по горячей любви, но и не без симпатии. И, как выяснилось, не ошиблась. В свои сорок три года она уже давно имела все, что нужно человеку для полного счастья: любящего состоятельного мужа, сына, учившегося за границей, собственную небольшую фирму. Жесткая стальная леди, доверяющая единственному человеку в мире — своем мужу. Остальных Лера или опасалась, или презирала, или они ей были просто не интересны.

О глупой истории молодости Лера почти забыла, не напомни, через столько лет она о себе сама. И началось все с обычной просьбы давнего приятеля взять к себе на работу одну женщину. Мол, одинокая, мыкается, совсем отчаялась. Отказать было неудобно, и в назначенный день претендентка уже робко стучалась в дверь ее кабинета. Но когда Лера подняла на посетительницу глаза, то буквально онемела: перед ней, как и много лет тому назад стояла… Зойка. Но если та, гордая и юная Зойка, тотчас бы ушла, то эта уже немолодая, но все еще с гордыми глазами, униженно продолжала чего-то ждать

Автоматически указав рукой на кресло, Лера успела подумать, что жизнь бывшую подругу изрядно потрепала, хотя красота ее все еще при ней. И остро почувствовала, что та, давняя боль, никуда не ушла — она змеей притаилась на сердце и жалила все эти годы. И надо же, чтобы представился такой случай поквитаться!

Нет, Зойка и впрямь поглупела! Лера взяла себя в руки и холодно кивнула:

— Что ж, Зоя… Павловна, работать вы у нас будете. И никакой фамильярщины — теперь я ваша работадатель и относиться ко мне прошу с должным уважением. И, не удержавшись, все-таки спросила:

— А как там наш Игоречек поживает?

Из сбивчивых объяснений Зойки, она поняла, что та с мужем давным-давно развелась. Детей нет, денег тоже. Решила вот начать все по новой, в родных краях.

***

Бывшая подруга оказалась толковым работником, но не так проста была Лера, чтобы выпустить жертву из своих наманикюренных коготков. С упорством золотоискателя, она выискивала крупицы промахов в ее работе, и с наслаждением отчитывала перед всем коллективом. А потом и вовсе перестала замечать, как не замечают стол или стул. Не заметила и того, как бледнеет подчиненная при одном взгляде на нее, как зло сужаются ее зеленые глаза. И даже не гадала, что игра еще не окончена.

В то утро она ждала звонка мужа, который накануне улетел во Францию. Ждала с особым нетерпением, ведь, прощаясь, он как-то небрежно чмокнул ее в щечку и потупил глаза. И если бы такое случилось в первый раз… Размышляя таким образом, и услышав звонок, она бросилась к своему айфону.

— Все в порядке, Лерок, устроился прекрасно, — бодро рапортовал муж. И Лера успокоилась: мало ли чего дурные мысли лезут в голову.

Второй звонок раздался через минуту. Спросонья Лера даже не успела сообразить, что это Зойка и голос у нее такой же наглый, как в былые времена.

— Ну что, звонил тебе уже? Мне тоже. Кто? Да муженек твой, Константин Аркадьевич.

Чувствуя, как резко заныл висок, Лера растерянно выдохнула в трубку: «Стерва!».

— Да стерва! — Хохотала трубка. — В Париж-то он отчалил, да сначала ко мне заскочил на часок. Зеленые трусы в полосочку, бежевые носочки… Ты, кажется, сама их ему покупала?

— Она долго еще расписывала их роман, и то, как любит Костя ее, Зойку, значит, Лере ничего иного не остается, как гордо удалиться. Ведь он и сам собирался ей все рассказать. Да боялся.

Это был удар ниже пояса — безжалостный, сокрушительный. Мысли путались, лоб покрылся холодной испариной. Отомстить ей за все, гадине! За психушку, в которой провалялась полгода, за предательства, за поруганное счастье, за то, что она, Лера, совсем разучилась плакать и больше никому не доверяет. Двоим им на этой земле не жить.

И, хотя внутри все словно окаменело, изощренный мозг четко разрабатывал план. Ходят слухи, что Зойка любит выпить? Отлично! Живет одна? Прекрасно! Муж вернется через неделю, но к тому времени, она надеялась, все будет кончено. И сделать это нужно самой. Тогда и концы в воду.

В полночь она тихонько выскользнула за дверь. Теперь, главное, сыграть свою РОЛЬ, ничем не вызвав подозрений.

***

Зойка открыла сразу, будто дожидаясь ее.

— Ты… Ты меня бить пришла, — она смахнула со лба прилипшую прядь — Так и я сильная…

— Что ты, Зоя, — Лера спокойно, не дожидаясь приглашения, села в кресло — я поговорить пришла. Не считаешь, что пора? Подруги давние, как-никак… Скажи, за что ты меня так ненавидишь? — -она умело вела свою партию, зная, что самое главное сначала дать врагу спустить пар.

— За что?— Зойка аж задохнулась от негодования. А кто хотел из меня собачку прирученную сделать? Кто шмотки свои вонючие совал, обедами манил? Тоже мне, королева! Думаешь, легко было видеть, как над тобой трясутся и знать, что в этот момент собственная мамаша продает за бутылку твое последнее единственное пальто? Да что ты знала… Или не хотела знать? Для тебя же люди, что грязь под ногами. Думаешь, любила меня? Нет, милочка, ты меня ненавидела за то, что не приручила. И сейчас ненавидишь, хотя — она хохотнула — теперь уже есть за что.

Слушая Зойку, Лера машинально отметила, что, взорвавшись, та немого расслабилась. Значит, один-ноль в ее пользу. Теперь предстояло набрать как можно больше очков.

— Что ж, я была глупой девчонкой. Но, заметь, ты, а не я сбежала с чужим женихом. Но раз мы сегодня так откровенны друг с другом, давай все-таки поставим точку в этой ненависти. Ты можешь удивляться, но зла я на тебя совсем не держу. Наоборот, уважаю. Более того, ты мне оказала огромную услугу. Понимаешь, я встретила человека, которого очень люблю, но не могла сказать об этом Косте. Теперь, когда он с тобой, проблема легко решается. Только ты люби его, ведь он очень хороший. Любишь?

— Люблю, — призналась ошарашенная Зойка. Сначала просто тебе отомстить хотела, а потом … увлеклась.

— Ну и прекрасно. Значит, делить нам нечего, а с имуществом как-нибудь разберемся, — вдохновенно импровизировала Лера, нащупав слабое место в обороне противника. Но Зойка все еще недоверчиво смотрела на гостью.

— Не веришь? На, смотри! — Лера протянула фотографии, на которых она была изображена с молодым красавчиком в самых недвусмысленных позах. Вот его письма, его кольцо… Как видишь, без обману.

Она еще долго убеждала Зойку в своей искренности, каялась и просила у нее за все прощения, зло отмечая про себя как та раскисает и уже с вожделением поглядывает на предусмотрительно выставленную бутылку коньяка.

Остальное было делом техники. Незаметно подсыпав в Зойкин бокал сильное снотворное, Лера подождала, когда та совсем осоловеет. И, убедившись, что газ под чайником на плите не  горит, но конфорка открыта, мягко увлекла ее в спальню. Там, надев перчатки, она аккуратно уложила ничего не соображающую женщину на кровать, и вложила в безвольную руку зажженную сигарету…

На следующий день она как ни в чем ни бывало отправилась на работу и уже в дверях приемной наткнулась на заплаканное лицо секретарши.

— Лерочка Петровна! — рыдала девушка, комкая в руках кружевной грязноватый платочек.

— Горе- то какое! Зоенька… Зоя Павловна погибла. Она выпила и заснула с сигаретой. А чайник на плите забыла. А потом как грохнуло… Все выгорело, подъезд разворотило. Там сейчас милиция, пожарные…

Похороны были роскошные, за счет фирмы. Глядя на окаменевшего, тщетно пытавшегося скрыть свое горе супруга, Лера шла рядом, не ощущая никакой радости. Только сейчас она осознала, что стала убийцей, и не замолить, не убрать этот грех, не простить себя и не простить ту, обугленной деревяшкой лежащую в роскошном закрытом гробу. Мертвая, она и из той жизни будет тревожить ее. И никуда от этого не деться.

***

Три часа ночи… Муж, переставший быть близким человеком, что-то пробормотал и неожиданно тесно прижался к ней. Обрадованная, Лера нежно провела рукой по его измученному лицу и резко отпрянула, как от змеи.

— Зоенька — бормотал муж, улыбаясь во сне, — милая…

Старая-престарая женщина в роскошной кружевной сорочке лежала рядом с успешным мужчиной, когда-то бывшим ее мужем, и боялась заснуть. Ведь стоило ей сомкнуть веки, как вновь настигал жуткий кошмар: рыжие волосы, струящиеся в лунном свете волосы, белые руки, манящие за собой, плотно прижатое к стеклу насмешливо кривящееся лицо торжествующая улыбка: «Ну что, чья взяла? Тоже мне, королева…».

Елена Шумарова

«Быть или не быть?»

…Ойбек вошел в палату. Мать все еще лежала с закрытыми глазами, мертвенно бледная, сильно исхудавшая, к ней тянулись какие-то провода, на правой руке — капельница. Он в последний раз взглянул на нее. Некогда дорогие черты стали для него совершенно чужими.

Здесь, в госпитале Нью-Йорка, его мать находилась уже два месяца, подключенная к аппарату искусственного дыхания. Она была в коме, в которую впала после очередной процедуры. У нее был рак матки. Операция прошла удачно, две химиотерапии тоже, но облучение какими-то лучами почему-то на нее подействовало почти смертельно.

С красными от невысыпания глазами Ойбек пошел в кабинет ее лечащего врача. Надо было подписать медицинские бумаги, где он, как единственный родной человек, должен был решить судьбу своей матери, дав согласие фактически на эвтаназию — отключение от аппарата жизнеобеспечения.

Вот и все. Все закончилось. Он осиротел. Да, ему уже 28 лет, у него жена, ребенок, две сестры, несовершеннолетние. Матери всего 49. Было 49. Выйдя из госпиталя, он поехал в мечеть, чтобы договориться об отпевании ее по мусульманским обычаям.

Сервис здесь был на высоком уровне. Он заплатил сразу за все ритуалы и похороны, на которых никого и не будет, кроме него самого. Это будет завтра. Еще неделю назад он горько плакал от того, что единственное существо, самое близкое и родное, не приходит до сих пор в себя, но он был готов ждать сколько угодно, лишь бы она дышала.

…Решение об отключении пришло к нему неожиданно: в Америку перебрался его дядя с семьёй, старший брат матери, которого он не видел несколько лет. Увидев племянника в удрученном состоянии, Сарвар-ака всполошился.

Вечером дядя и племянник, сидя в узбекской чайхане, отведав ташкентского плова под русскую водку, начали вспоминать счастливые дни у себя на родине.

«Знаешь, почему мать так торопилась увезти тебя сюда, даже не дав тебе пройти магистратуру? Не знаешь… Это только я знаю…

Это из-за Дарины, да-да, Дарины… Ты ведь хотел жениться на ней, на своей разведенной однокласснице, а у нее еще и ребенок. Негоже мальчику из приличной семьи брать женщину с ребенком…»

«Да, Дарину я любил еще со школы. Но она сразу вышла замуж за какого-то офицера, потом быстро развелась, у нее сейчас сын. Я действительно хотел на ней жениться, но она отвергла меня… мама здесь ни причем…»

«Твоя мать всегда ни причем. И когда отбила твоего отца у своей родной сестры с ребенком, потом его бросила, доведя до пьянства.

Она ни причем была, когда увела молодого парня, своего коллегу-переводчика, из семьи, моложе себя на 10 лет, который в безумстве оставил беременную жену, а твоя мать родила ему двоих дочерей, которых он потом даже не признал. Эйфория-то быстро прошла.

Тебе никогда не приходило в голову, почему с ней никто не общается — ни мать, ни отец, ни сестры? А? Не задавался этим вопросом? То-то же, она и тебе мозги запарила. Она это умеет. Наверняка придумала сказку о том, что ее лишили наследства дедушка с бабушкой, из-за чего она на всех ополчилась?

Знаешь, она ведь шантажировала твою Дарину, ходила к ее родителям в махаллю, наговорила всякой ерунды, возведя ее в ранг проститутки. Я сам свидетель… Я ее возил по всем этим «инстанциям». Тоже тогда поверил ей…»

«Моя мама находится сейчас между двумя мирами, а Вы, дядя, гнусно оговариваете ее. Прошу Вас, не смейте ее трогать.»

«У нее все по расчету. Твоя жена — дочь богатых людей, приданое большое, ты ни в чем не нуждаешься. Она долго тут искала тебе невесту. Слава богу, все получилось. И грин-карту она выиграла, потом и тебя здесь женила, чтоб уже ты остался с ней без проблем.

Вот и славненько, но твоя мать — курва, всегда была такой, строит из себя святошу, но она многим поломала жизни и судьбы, тебе тоже, дорогой племянничек. У нее ко всему спортивный интерес — добиться того, что хочет ее душа. Вернее, тело…»

Дядя был уже «прилично» пьян. Трезвый он был всегда тихоней и молчуном. От слов дяди Ойбек протрезвел быстро. В груди появилась ноющая боль. Он вспомнил о Дарине, его первой и, наверное, единственной, любви.

….Она появилась у них в 9-м классе. Внешность у нее была обычная, она скромно одевалась, училась, правда, на «отлично». Сочинения писала лучше всех. Но она была неприступна. Не курила, не материлась, ни с кем не встречалась.

Как-то на физкультуре ее попытался облапать Руслан. Через три секунды он лежал на лопатках, а Дарина победоносно держала его под своей правой ногой.

Все были потрясены. Руслан был сыном какого-то министра, и его все шугались. С того дня стали шугаться Дарину. У нее был черный пояс каратэ. После уроков Ойбек подошел к ней и высказал свое восхищение таким поступком.

Дарина смущенно улыбнулась, и тут Ойбек понял, что в эту минуту он влюбился! Каждое утро он ждал ее у ворот школы, а после занятий провожал ее домой. Мальчишки завидовали ему, ведь теперь все они боялись подходить к спортсменке. Окончив лицей, они оба поступили в институты. Только Ойбек в Самаркандский мединститут, а Дарина здесь, в столице, в ФармИ.

Он был потрясен, когда узнал, что она вышла неожиданно замуж за какого-то офицера уже на 1-м курсе. Сильно страдал и поделился своим несчастьем только с мамой. Она, как будто, поняла его, посочувствовала, успокоила.

На пятилетие окончания школы выпускники собрались в ресторане недалеко от их лицея. Он даже не ожидал, что Дарина придет туда, ведь был уверен, что она не в Ташкенте. Надо же, как она похорошела…

«Я рад тебя видеть… Можно с тобой потанцевать? Я приглашаю. Муж, думаю, не увидит, поэтому и не будет ревновать…»

Взяв любимую за талию, Ойбек закружил ее в вихре вальса. Он с обожанием и трепетом смотрел на Дарину и совершенно не хотел, чтобы музыка кончалась. Он заплатил певице и заказал ей Тони Брэкстон, любимую певицу Дарины. Снова и снова он вел девушку в ритме танца, прижимая ее к сердцу.

«Почему ты так рано вышла замуж? Неужели ты не видела, что я люблю тебя?»

«Это можно теперь исправить. Я развелась. Но у меня есть чудный сын. Готовый уже…» — заливисто рассмеялась девушка.

Ойбек не верил своему счастью. «Я отвезу тебя домой. Ты ведь живешь с родителями?»

«Я за рулем. Живу отдельно, с сыном. Давай обменяемся телефонами… Мне пора. Сын без меня не ложится. Мне надо его забрать у родителей». Ойбек проводил ее до машины. Сердце готово было выскочить из груди. Какая разница, разведенная, не разведенная, главное — любимая!

Дома он поделился своей радостью с матерью. Она задумчиво улыбнулась и просто сказала — «Время покажет…» Уже рано утром он позвонил однокласснице. Заспанная, она и не поняла, кто ее беспокоит. Воскресенье все-таки…

«Дарина, я тут подумал… давай сходим в зоопарк с твоим сыном, я подъеду к обеду. Уже через неделю мне уезжать в Самарканд, последний курс все-таки… Думаю, ординатуру буду проходить здесь, напрошусь. Хочу быть рядом с тобой, теперь я тебя ни за что не отпущу…»

День прошел замечательно. После зоопарка они втроем пошли в парк, где трехлетний Даврон весело смеялся на всех аттракционах.

«Я понравился твоему сыну, думаю, он назовет меня «папой». Ты только дождись меня. Я буду приезжать каждую неделю…»

Странно, как только он вернулся в Самарканд, он ни разу не смог дозвониться до Дарины. Ни по городскому, ни по сотке…

Через неделю Дарина написала ему сообщение — «Убедительно прошу не беспокоить меня. Я не испытываю к тебе никаких чувств. Приехал мой муж, мы сошлись…»

Это был удар ниже пояса. Как так? Ведь она сказала, что ее муж даже не видел ребенка, она ушла беременной? Как можно было его простить?

Он снова и снова вспоминал это сообщение, после которого он не рискнул к ней приехать. Страдал он молча, и только мать разделяла его печаль. А тут Сарвар-ака рассказывает о матери чудовищные вещи.

Конечно, он пьян в стельку. Вон уже и захрапел прямо за столиком.

Интересно, Дарина спит или нет? Он помнил все ее телефоны наизусть, хоть и удалил их когда-то.

«Дарина, извини меня, это я, Ойбек… Решился тебе позвонить. Дарина, не бросай трубку. Хочу просто у тебя узнать кое-что… Честно признайся, ты сошлась с мужем? Почему вдруг это произошло? Меня все это мучает уже 6 лет. Я женился, у меня недавно родилась дочь, но мне так хочется все узнать, чтобы принять верное решение…»

«Ты пьян? А по-моему, ты изрядно выпил… Что тебе уже даст эта правда?! Лучше спроси об этом у своей мамаши. Она у тебя величайший режиссер. Она не говорила тебе, что приходила к моим родителям, ко мне, с абсурдным требованием оставить тебя в покое?

Что она шантажировала меня в кабинете у моего заведующего, когда я только устроилась на работу? Я поняла, что такая женщина все равно не даст мне жить с тобой. Она мне сказала, что у тебя есть достойная пара, а я бракованная баба с ребенком. Прости меня, прошло время, но ее голос до сих пор звучит у меня в ушах. Бедный мой отец! Она его довела до инфаркта…

Поэтому я была вынуждена написать тебе сообщение, чтобы отвести от твоей матери все подозрения. Как она и просила. Вернее, требовала. Я до сих пор не замужем. И уже не хочу. У меня свекровь была точно такой же. Считала, что я не ровня ее сыночку, который убивался за мной с 14 лет, а бросил меня беременную из-за истерик своей мамаши. Прости меня за эмоции и передавай моей несостоявшейся свекрови большой привет…»

Ойбек был раздавлен. Мама, его нежная, любящая мама, была совершенно другим человеком? Он сомневался в рассказе дяди, но Дарине он верил безоговорочно. Она не умела врать, слишком честная и прямолинейная.

… Надо жить. У него на руках две сестры-близняшки, отца которых он не видел ни разу в жизни, ведь мать жила отдельно от своих родителей, а он рос у них с самого раннего детства, встречаясь с матерью лишь по воскресеньям. И только после школы переехал к ней, но тут же уехал в Самарканд поступать. Своего отца он не помнил, тот спился и умер, когда ему было пять лет, со слов матери.

Неужели все это правда? Верить не хотелось.

Вызвав такси, он через полчаса был дома. Дочка уже спала, сестры тоже. Жена сидела за компьютером. Увидев его, она по-узбекски спросила: «Что-то произошло, Вы чем-то расстроены? Вам звонили из госпиталя?»

«Все нормально. У мамы все по-прежнему. Просто я устал от этого напряжения. С дядей немного выпили. Иди, ложись спать…»

Он смотрел на жену и думал — на ее месте могла быть Дарина, перед которой ему теперь было очень стыдно. Жену он не смог полюбить, хотя относился к ней хорошо.

Это был выбор его матери, с мнением которой он до сих пор считается. Считался…. А почему? Ведь его воспитали ее родители, он редко виделся с ней, но ее влияние было на него огромным.

Он даже не знал, что фактически является кровным по отцу своему двоюродному брату, с которым он вырос и которого бросил их общий отец. Значит, тот был усыновлен своим отчимом, поэтому и фамилии у них разные. Надо же, какая у него мать… Такою он ее не знал, и уже не хотел знать правду… слишком циничную.

…Который час? В Ташкенте полдень… «Бувижон (бабуля), ассалому алейкум, это я Ойбек… С мамой все по-прежнему… Я у Вас хотел что-то уточнить… Можно? Я хочу, чтобы Вы мне рассказали все про мою маму…

Вчера Сарвар-ака про нее наговорил столько нелицеприятных вещей, что я теперь не могу успокоиться…» Он начал пересказывать диалог с дядей. На том конце провода молчали.

«Бувижон, только одно слово… это правда? Да или нет?» Трубку просто положили. Молчание бабушки было красноречивее всяких слов.

Неделя прошла в мучительных сомнениях. Ему не с кем было даже посоветоваться. Здесь у него не было ни друзей, ни близких родственников. Тесть с тещей не в счет. На работе, в клинике, где он работал, его не поймут: менталитет совершенно другой. Отключать… не отключать…

Быть или не быть? Вечный вопрос… Он набрал Дарину.

«Мне не с кем посоветоваться…» Вот уже целый час он разговаривал с ней по телефону. Хорошо, что его жена не понимает русского языка, она же родилась здесь, не на своей исторической родине.

«Прости, Ойбек, я тебе не советчик… Это же твоя мама, выбор только за тобой… Я же не знаю прогнозов… Если есть хоть один шанс из тысячи, его надо ей дать…»

Он не сомневался в таком ответе. Дарина всегда была не по годам мудра. Но свой выбор он уже сделал, о нем он пока никому говорить не будет. Пусть все остаются в неведении. Как и он… до сегодняшнего дня. Ведь он столько лет прожил так, в розовых очках, которые слишком поздно спали с его глаз.

Р.S. Мне пришлось заниматься наследственным делом этого парня. В Ташкенте оставалась квартира, из-за которой он прилетал сюда. Ойбек с горечью поведал мне эту историю, которую я вам рассказала, убрав ещё бОльшие подробности из жизни этой несчастной женщины.

 Хикоят Кадырова

Надежда.
Лидия сидела в кабинете УЗИ. Пациентов сегодня было мало, выдалась свободная минутка на чай. Женщина размешивала сахар, ложка ударялась о стакан, издавая звон. Лидия сердилась, так как день с утра не задался. Поссорилась с мужем из-за ерунды. Опоздала на работу, за что получила выговор. Настроение было хуже некуда. Она развернула блестящую фольгу и достала кусочек шоколада. Нет ничего лучше, чтобы снять стресс. Шоколад оказался вкусным, чай ароматным, но допить его не дали. В дверь постучали и на пороге появилась молодая женщина с сияющим от радости лицом. Лидия ее узнала. В прошлый раз та приходила с мужем, привлекательным мужчиной. — Меня снова послали к вам,- женщина улыбнулась. — Ну, раз послали,- Лидия нехотя взяла карту. — Вера Силина, пять недель.

Женщина лежала на жесткой кушетке, по ее округлившемуся животу скользил датчик. Сердце сладко замирало. Она ждала этого ребенка семь лет. За это время они с мужем обошли много врачей, но все безрезультатно. Вера уже опасалась, что бесплодна. Но все позади, сейчас она была счастлива.

Лидия не разделяла ее радости. Своих детей у нее не было, а чужого брать муж не хотел. В душе женщина завидовала тем, кто мог испытать счастье материнства. — Что там?- волновалась Вера, глядя на хмурое лицо врача. — У плода есть патология. У вас родится урод,- ответила та. Вера похолодела. — Тут какая-то ошибка. У меня хорошие анализы,- слабо протестовала она.

— Зачем вам больной ребенок? На вашем месте я бы подумала. Лидия не чувствовала угрызений совести и недрогнувшей рукой сделала запись в карте. Вера на негнущихся ногах вышла и направилась к врачу. В коридоре, пропахшем лекарствами, было холодно, как и в душе женщины.

— Вера, хорошо подумайте. Ребенок с синдромом Дауна. Таких детей растить тяжело. В любом случае, выбор за вами. Срок небольшой. Если что, я выпишу направление,- слова прозвучали как приговор.

Пациентка пробормотала что-то невнятное и поспешила покинуть кабинет. Она сама не помнила, как вышла из больницы и вызвала такси. Дома, не раздевшись, упала на кровать и разрыдалась. За что ей такое наказание? Что в жизни сделала не так? Еще недавно она представляла, как будет гулять в парке и слушать приятную музыку. Беседовать с малышом и читать вслух детские книжки. Всем сердцем успела полюбить этого ребенка. И вдруг такое… Вернувшийся с работы Борис застал жену в слезах.

— Вера, что случилось?- испугался он. Добившись от нее объяснений, Борис помрачнел и сказал, что сообщит родителям. На семейном совете Веру уговаривали избавиться от ребенка.

— Зачем тебе инвалид?- увещевала мать.- Будешь с ним мучаться. Какие ваши годы? Молодая, здоровая, родишь другого. А этого скинь.

— Мама, что ты говоришь? Слово-то какое придумала! Он же не вещь, а живое существо!

— Вот именно, существо! Родишь — будешь смотреть сама! — Боренька, ну объясни ты упрямой жене, что больной ребенок это крест на всю жизнь! — плакала свекровь.

Вера чувствовала себя беззащитной голубкой, попавшей в стаю ворон. Отцы молчали, считая, что это женское дело. И только старенький дед заступился за внучку: — Вы что на нее накинулись? Пусть сама решает, как лучше.

И Вера решила оставить ребенка. Родители злились и не понимали ее. Борис замкнулся и отдалился. Родные отвернулись, когда Вере так нужна была их поддержка. И хоть было трудно, сердце подсказывало: она поступила правильно.

— Может, я это заслужила?- спрашивала Вера деда.

— Никто не знает, почему так случилось. Ты, главное, не нервничай, дитю вредно. И мужа прости, ему тоже несладко.

Беременность протекала на удивление легко. Врач только руками разводила и просила надеяться на лучшее. Вера молилась и надеялась на чудо. А по ночам, лежа в холодной постели, плакала в подушку. Муж давно перешел спать на диван в гостиной. И когда среди ночи вызвали скорую, снова молилась за ребенка:» Только бы все было хорошо!»

Морозным утром на свет появилась девочка. Вера готова была увидеть уродца. Но ей показали малышку и слезы навернулись на глаза. Девочка походила на ангела. Светлые волосики, круглые щечки и невероятно большие голубые глаза.
— И это чудо меня хотели заставить убить,- с ужасом прошептала она.

Днем явились родственники, поздравляли. Бориса впустили в палату. Он принес большой букет цветов и просил прощения. Вера простила, хоть в душе остался осадок.
Она подошла к окну и увидела, как за стеклом кружат снежинки, унося с собою горести и печали. Вспомнился кабинет УЗИ и врач, по вине которой чуть не разрушилось хрупкое счастье. Борис любовался дочкой, спящей в кроватке. Глядя на него, с трудом верилось, что еще недавно муж вел себя как чужой человек. — Как назовем дочку?- спросил он. — Надежда,- ответила Вера.- Только она не позволила мне совершить ужасную ошибку.

Анна Гринина

Бабья дурь

Историй, подтверждающих, что мужчины «какие-то не такие», сколько угодно. Но я предлагаю и нашей женской странностью «восхититься.» Можно сказать, дурью.

Светка — смазливая девушка из простой, рабочей семьи, не могла дождаться, когда замуж возьмут. Она жила в двухкомнатной квартире с матерью, крепко выпивающим отцом и младшим братом-придурком. Братец исподтишка чистил тощий кошелек Светки, по ночам сжирал то, что получше из холодильника и это в свои неполные 16 лет!

Дом вечно гудел конфликтами. И спасти Светлану могло только удачное замужество. Она после школы закончила училище и была принята лаборантом на химическое предприятие. Тут и познакомилась с аппаратчиком Мишей. Он уже отслужил в армии и казался вполне подходящим в мужья. Жил вдвоем со старшей сестрой: какая-то трагедия забрала их родителей. Светка в чужой беде не копалась.

Миша любил веселые компании, классно бренчал на гитаре. Свете это нравилось. И то, что вместо парфюма от него в нерабочее время веяло винишком, девушку не напрягало: где они трезвенники-язвенники? Пара расписалась и Светка переехала к молодому мужу. Немного беременная. Сестра Михаила — Маша, Светке не нравилась. Исподлобья смотрит, не улыбнется даже.

Миша от развеселого образа жизни не отказался. То они к друзьям, то друзья — к ним. Личный шум, гам, в отличие от родительского, Свету не напрягал. Как и необходимость убирать за гостями. Она моментально превращалась в слабую здоровьем беременную, а золовка молча наводила порядок. Но однажды Маша завела со Светой пугающие откровения.

С ее слов, отец их был потомственным алкоголиком. Однажды, в состоянии близком к помешательству, зарубил жену (маму Маши и Миши), а сам повесился. Брат с сестрой на свое счастье были у бабушки. «Я очень на его женитьбу рассчитывала, Света. Думала ты девушка серьезная, образумишь Мишку. Его лечить надо, а не в веселье поддерживать. Давай объединимся в этом направлении,»- просила Маша.

Светка ей не поверила. Вернее не всему. Ну, убил их папашка мать. Может приревновал к кому. При чем тут Миша? Да он, когда выпьет только добрее становится! В положенный срок родила Света дочь. Миша тогда впервые пил целую неделю, но, правда, в отпуске. Маша плакала, а Светка ей говорила:»Ну надо же ему как-то со своей радостью справиться.»

Через три года Света, пока золовка братову белочку за хвост держала, схватив дочь в охапку, покинула дом «веселого» мужа навсегда. Вернулась к родителям. А там дела еще злее стали, чем раньше. Отец с братом Светы обретались в большой комнате, а в маленькой ютилась мать. Сюда же вселилась Светлана с дочерью. Мужики после работы выпивали, курили в квартире. Что ни приготовь — все сожрут, а деньгами не вложатся.

Светка стала бледна в зелень, под глазами пролегли темные тени. Вспомнила про бабушкину иконку Святой Матроны и молила ее послать разумного мужа. «Я, матушка, буду ему ноги мыть и воду пить. Только пусть найдется такой да вытащит меня с дочкой из этого гадюшника!» — просила Света.

Услышала Матронушка, а может по судьбе так Свете было, но познакомилась она с Алексеем. Она по улице шла, а он на машине мимо проезжал и умудрился что-то такое ему нужное рассмотреть в грустной девушке. Светка Леше через месяц без стеснения сказала, что на долгий «просто роман» у нее сил нет. И объяснила про свою жизнь. Алексей проникся. Света ему нравилась, а что дочка есть — не помешает. В ЗАГС позвал.

Светка, пока туда ехали, во весь рот улыбалась. Без всякого застолья они поженились. У Алеши родители на дачу съехали: дом там замечательно обустроенный, с круглогодичным проживанием. Они так давно планировали. Света, как в рай попала. Алексей не пил, по друзьям не мотался. С работы — домой. И к дочке жены сердечно относился. Света успокоилась, расцвела и родила их общего сына. Казалось бы, да?

Сыну лет пять исполнилось (на самом деле гораздо раньше) Светке стало скучновато. Алексей, который в двух местах работал, чтобы кредиты, которые они набрали на разные нужды, на семью не давили, удивлялся: «Чего тебе не хватает? Оба работаем. Дети внимания требуют. Дел дома невпроворот. Да и просто отдохнуть хочется, о какой скуке ты ведешь речь?»

Получалось, что прав он. И годами старше, а значит мудрее. И зарабатывает муж в разы больше Светки, но вот огонька в нем нет. В свободный час с дочкой Светы сыграет в шахматы, сына потормошит, Светку за щечку потреплет ласково и на диване распластается:»Спина болит. Как кредиты закрою, с подработки уйду.» И глядь — дремлет.

А что Светке делать? Уроки проверять, сына купать да белье гладить? Она, между прочим, тоже с работы. Да, с химзавода, как замуж за Лешу вышла, уволилась. Его мать, через знакомых, пристроила невестку в химико-технологический колледж. Тоже лаборантом, но с заводом ни в какое сравнение! Правда и в зарплате проиграла, но для Леши ведь главное здоровье Светы, а деньги зарабатывать дело мужское.

В общем, забыла Светка, как сопли на кулак мотала, как о хорошем муже молила да обещала ноги мыть. Зажал ее как-то преподаватель один в темном месте, а она и уступила. От скуки, а не от падения нравственности. И пошло. Муж на двух работах пашет, дочь Светки с братом нянчится, а у мамашки то работа «сверхурочная» вечерняя, то в выходной в колледж вызывают.

Стала Светка над мужем посмеиваться, дураком за глаза называть. Перед близкой подругой Ларисой хвастается:»Вот он у меня где!» — и пальцы с дорогим маникюром в кулачок сжимает. Подруга глаза большие сделала:»Остановись. А ну, как узнает? Мать твоя померла. В квартире отец да брат «банкуют.» Куда пойдешь?»

И ведь накаркала, зараза такая. Спалилась Светка. Не с преподом. Там давно все закончилось. С таксистом последние годы мутила, а он, дурак откровенный, такое ей в ватсап написал, что только в сценарий порнофильма вставить можно. Как назло, Алексей прочитал. И не поверил, что это «просто игра такая.» Оскорбился. Попрекнул, что дочь Светы, как родную вырастил. Стал зубы показывать, гад такой.

И Светка, к сорока годам подбирающаяся, просит мою младшую сестру, свою ровесницу:»Пусть твоя Лина мне погадает. Чего ждать от Алексея?» А сестра ей в сердцах ответила:»Ты лучше иконку, которой когда-то молилась ищи. Толку не будет — наверняка Святая на тебя очень обиделась. Но хоть душу облегчишь!» Сестра у меня, между прочим, феминистка, но за хорошего мужика встанет горой. Терпеть не может такой бабьей дури, которая из нормальных мужчин дураков делает. Собственно, сестра мне и рассказала историю Светки.

Автор ЛинаSвами