Детство в деревне — это одно из самых лучших воспоминаний. Весь день бегаешь на свежем воздухе, ешь ягоды и овощи, растущие в саду, не моешь, просто сразу ешь, а что с ними будет, они свои, чистые, яблоками кислыми еще закусываешь, рвешь сразу целую охапку, поэтому к обеду и есть не хочется, сыта уже по самую маковку.
На обед летом — окрошка. С кислым квасом. Бабушка сама делает. Есть квас на черном хлебе, есть на белом. И еще лодку сметаны сверху. Все едят с аппетитом, а я так, для вида.
Мне не очень нравится, но детский организм поглощает еду постоянно и с восторгом, не ясно, куда что потом девается. В энергию все уходит, наверное.
Постоянно ходишь к кому-то в гости, потому что в деревне — там же половина родни, бабушки, дедушки, дяди, тети. И вот так можно целый день курсировать из дома в дом.
У бабушки Тони — собака Тузик. В доме чисто, двери белые, резные, она часто жарит карасей, потому что дед Коля — заядлый рыбак.
Дед Коля веселый, смешливый, постоянно смолит сигареты, одну за одной, однажды прокатил на мотоцикле. В люльке. Раньше такие были. Мне понравилось.
Больше всех мне нравились дядя Витя и тетя Марина. Марина — татарка. Родня поджимает губы куриной гузкой. А Марина красивая, веселая, показывает мне, как «катает» голову по сложенным под подбородком рукам. Здорово, аж дух захватывает.
Сейчас они в разводе. Родня оказалась права. Но я их люблю, вернее, воспоминания о них, теперь уже каждого по отдельности.
Я боялась гусей. Они гуляли по деревне важно и вели себя так, словно вся деревня целиком принадлежит только им одним. Большие такие, здоровущие, лапы размером с мою ногу и клюв как тяпка. Расправят крылья, загогочут — и прямиком на тебя. Аааа, орешь и бежишь. Не догонят, а страшно.
Ходили в лес за грибами. Ох, сколько же грибов насобирали! Потом чистили в сенях. Половина родни сразу в лес, обратно — с полными корзинами, а потом сидят и грибы чистят.
А ты ходишь и грибами любуешься. Масленок не понравился. Хотела выбросить. Не дали.
А каждый вечер я смотрела, как возвращаются с пастбища коровы. Это как вместо «Спокойной ночи» по телевизору посмотреть, на сон грядущий.
Вот не помню, смотрела ли я в деревне мультики. Может, и нет. Не до того было.
На коров смотреть было интереснее. Я выходила за калитку, садилась на огромные корни тополя, и созерцала действо. Коровы, как собаки, знали свои дома. Шли спокойно и послушно, помахивая хвостами, изредка мычали. Запах коровьих лепешек — это из деревни, из детства. Запах совсем не раздражал. Это же навоз. Им грядки удобряли.
Так что запах травы, сена и навоза — это запах деревни. У кого не было детства в деревне, даже в цирке нос морщат, фуу, чем пахнет. Животными там пахнет, животными. Абсолютно нормальный запах.
Мое детство прошло с бабушкой Фешей, маминой мамой. Сначала она жила в деревне. Дом был старенький, но крепкий. Сени. Русская печь, как в мультиках.
Дрова, котелок и кочерга тоже имелись в наличии, а как же. И старые, черно — белые фотографии над кроватью бабушки. Братья и муж. Все в военной форме.
И даже икона имелась в уголке. Под потолком. Но без лампадки. Бабушка была верующая наполовину. Вроде, и верить положено, и не верится, но мало ли что, лучше яйца на Пасху в луковой шелухе покрасить.
Сад в деревне у бабушки был большой. Цветы, малина, ирга, если кто не знает, это ягоды такие, черные и красные, вкусные. Яблони, картошка, что еще, просто не помню. Подсолнухи! Точно. И маки. Тогда их еще не запрещали выращивать. Ох, и вкусные же!
А еще бобы и горох. Ничего вкуснее маринованных груздей бабы Феши я больше не ела. Если только ее похлебку. Это просто картошка, лук и яйцо. Но как же это было вкусно и сытно!
Еще помню, как первый и пока последний раз, меня ужалила оса. Под коленку. Когда я гуляла среди бабушкиных цветов у окна. Ужас ужасный.
Потом бабушка совсем постарела, ее дом продали и она стала жить с нами, в городе, в трехкомнатной квартире. Однажды, помню, бабушка что-то увлеченно вязала, а брат говорит, мол, давай проползем мимо, чтобы не заметила.
Мы пытались. Но каждый раз, подползая к бабушке, мне становилось очень смешно. Брат дергал меня за рукав, мы уползали обратно, и он проводил инструктаж. Типа, хватит ржать, подумай о чем-нибудь страшном. О войне, например.
Я мужественно ползла, думая о войне, и тут бабушка откладывала вязание и спрашивала, какого черта мы тут два часа уже ползаем.
Очень жаль, что у моего сына не было такого счастливого детства. А у вас детство проходило в деревне? Или нас таких мало осталось? По пальцам одной руки пересчитать можно?
Пан Специалист — Борис Новиков «Кабачок 13 стульев»
Борис Кузьмич Новиков родился 13 июля 1925 г.
Бори́с Кузьми́ч Но́виков — советский и российский актёр театра и кино, народный артист РФ. Участник Великой Отечественной войны. Википедия Родился: 13 июля 1925 г., Ряжск, СССР Умер: 25 июля 1997 г. (72 года), Москва, Россия
Борис Новиков. Блеск и нищета народного артиста
Его знала и обожала вся страна. Он мог бы сыграть десятки главных ролей, как комических, так и трагических, но ему чаще всего доставались роли второго плана.
Да, Бориса Новикова считают «королем эпизода», он сыграл 150 ролей в кино, были среди них и главные… Пишут, что он озвучивал в мультфильме почтальона Печкина…
Какой Печкин? Это был актер мирового уровня! Задолго до этого Печкина, Борис Новиков был лучшим Василием Теркиным на сцене театра Моссовета. Сам Твардовский был в восторге от того, как Борис Новиков сыграл Василия Теркина, даже сам хлопотал, чтобы Новикову дали Ленинскую премию. Выбил для своего любимого актера квартиру в знаменитом доме на Котельнической набережной.
Квартиру ему дали, а вот премию он так и не получил. Этому помешал главный режиссер Юрий Завадский. Свое решение он мотивировал тем, что в его театре Ленинской премии не имеют ни Вера Марецкая, ни Ростислав Плятт – корифеи театра. А тут какой-то Новиков, которому всего 36 лет! За что ему премию?
После роли Теркина Новикова буквально травили в театре. Ему не простили успеха, не простили квартиры. Он не мог за себя постоять и в 1962 году ушел из театра.
Но «добрые люди» тут же обзвонили другие театры, сделали все возможное, чтобы «этого выскочку» не брали в штат.
Только Плучек не побоялся и принял его в свой Театр Сатиры, на сцене которого Новиков потом играл 9 лет. Уже тогда его считали выпивохой и многие коллеги в театре его недолюбливали, хотя Новиков никогда не был конфликтным человеком.
Да, иногда мог ляпнуть что- то невпопад, но не со зла. А потом очень переживал, если кого ненароком обидел.
Многие актеры театра Сатиры недолюбливали, мягко говоря, и Татьяну Пельтцер за ее прямолинейность, вздорность и категоричность, но против нее боялись слово худое сказать.
Как — то раз на очередном собрании труппы отчитывали Новикова за пристрастие к спиртному. После нелестного выступления актрисы, обидевшись, Борис Кузьмич в свое оправдание заявил: «А вы, Татьяна Ивановна, помолчали бы! Вас никто не любит, кроме народа!»
Он потом долго испытывал неловкость за эти слова, извинялся. Татьяна Ивановна зла на него не держала и была очень расстроена, когда в 1972 году он все же ушел из театра или ему помогли уйти…
Больше на сцене Борис Новиков не играл, зато в кино он был нарасхват.
В кино Новиков дебютировал еще в середине 50-х. Играл каких- то хулиганов, шпану, пьяниц. Зачастую его фамилии не было даже в титрах.
Сам Борис Кузьмич свои первые роли считал баловством, своей первой настоящей работой в кино он считал роль Митьки Коршунова, свояка Мелеховых в картине Сергея Герасимова «Тихий Дон». Роль была не большая, но выложился он в ней на все сто процентов…
Среди работ конца 50-х — первой половины 60-х можно отметить: парикмахера Матвея Яковлевича Цыплакова в комедии «Девушка с гитарой», роль Ивана Чубукова в „Донской повести",
секретаря комсомольской организации Кузьму Михалыча в драме „Друг мой, Колька". А потом был телесериал „Тени исчезают в полдень". Илья Юргин, он же Тарас, он же „Купи-продай".
Эту роль Новиков не сыграл, он придумал свой образ сам. Мимика, жесты, фразы, который каждый из нас знает наизусть.
О каждой роли Новикова в небольшом материале не напишешь, но вот еще одну его роль в культовом советском сериале – „Адъютант его превосходительства", нельзя не отметить. Конечно, это ювелир Либерзон!
Киевский ювелир Либерзон — это поистине шедевр, и не важно, главная ли это роль или эпизодическая…
Борис Новиков играл много, в год иногда выходило по два-три фильма с его участием, но богатств за свою жизнь он так и не нажил.
В студенческие годы тяжело заболел его единственный сын ( психическое расстройство). Деньги нужны были на все — на хороших врачей, импортные лекарства, массажистов, педагогов. О старался как мог. Хотя чего греха таить — пристрастие к рюмке он так и не смог побороть.
Его жена, Надежда Антоновна Климович, как только не боролась с этим, да толку было мало. А когда тяжело заболел сын, ей стало не до мужа. Нужны были связи, а Борис Кузьмич ничего не мог просить ни для себя, ни для семьи.
Когда в начале 90-х наступил упадок отечественного кинематографа, Борис Кузьмич совсем отчаялся, но верил, что все еще вернется и его опять будут звать сниматься. С «левыми» концертами он никогда не выступал, даже в сытые брежневские времена, не знал весь этот » шахер — махер».
Доживал он свои годы почти в нищете. Да, у него была квартира в элитном доме, а вот денег, чтобы вызывать, к примеру, сантехника не было…
В это трудное время актеру и его семье помог Леонид Ярмольник, тогда он по вел передачу «L-клуб». Он случайно узнал о бедственном положении Новикова и через помощников передавал ему каждый месяц по 200 долларов.
Борис Кузьмич был очень растроган, до этого он эти заграничные деньги ни разу в руках не держал. Он не считал это подачкой, всегда просил передать Ярмольнику: «Спасибо Ленечке, хоть он не забыл… Передайте ему, как только смогу, обязательно все отработаю. Долг верну…».
Да, после этого Новиков снялся в нескольких фильмах, играл как всегда блестяще, но тогда актерам платили не как сейчас, гонорары были копеечные. Почти все деньги уходили на лечение сына. А тут еще у него и свои болячки обострились, с сахарным диабетом шутки плохи…
Тоже нужны были деньги на лекарства, которых в семье просто не было. И взять их было негде. Народный артист РФ Новиков Борис Кузьмич ушел из жизни 25 июля 1997 года, ему было всего 72 года.
О его кончине не написала ни одна газета. В последний путь его провожала жена и еще трое дальних родственников. Помочь донести гроб бесплатно согласился водитель. Бориса Новикова похоронили на Николо-Архангельском кладбище.
Уже потом об этих тихих и скромных похоронах написали в газетах и простые читатели, зрители из разных уголков мира ( куда только не раскидала судьба людей после развала СССР) присылали деньги на адрес редакций, а их передавали вдове.
Эти небольшие суммы от чистого сердца люди присылали в знак любви к любимому актеру, о котором даже не вспомнили в Союзе кинематографистов. Но „ у них своя свадьба, у нас — своя"… Зрители помнят и любят Бориса Кузьмича Новикова. Светлая Память…
Из сети
«Загремим под фанфары!».
«Когда Новиков появлялся на экране, зрители, предвкушая, улыбались. Когда актер начинал говорить, выделывая свои кренделя, смеялись. И жалели, что эпизоды с его участием были короткие. Вообще-то Борис Кузьмич комик. Но — трагический. У его героев в жизни было что-то неладно или совсем плохо. Но они бодрились, смахивали слезу, натягивали на скомканное лицо улыбку, балагурили, поднимали стаканы, пели. «Ты, знаешь, сколько ты за это время пропил?.. Две дачи генеральских, КАМАЗ с прицепом и вагон дефициту, который учету не поддается». Это — реплика из фильма. Но и штрих к портрету. И не только его, Новикова, но и многих артистов. Потому что профессия эта зависима, порой даже оскорбительна — их выбирают по носу, глазам, росту. Сиди и жди, когда позовут. Но не факт, что выберут. Повезет, если дадут сыграть характер, а не безликую тень.
Борис Кузьмич был самолюбив, обидчив, на поклон не шел. Ждал, размышлял, записывал мысли. К его характеру очень подходят слова одного из его персонажей: «Я своими мыслями, кого хочешь до злобы доведу».
Режиссеры Новикова не баловали. Давали роли, образно говоря, в пять жестов и тридцать слов. Эпизод — и есть эпизод, что с него возьмешь? А с Новикова очень даже можно взять. Он «перерисовывал» роль: менял интонацию, жесты, придумывал реплики. Это была уже не игра, а превращение. Новиков мог влезть в любую «шкуру», хоть в образ Анны Карениной. Занятная получилась бы дамочка. Веселая, и под поезд точно бы не полезла… В одном из первых советских сериалов «Адъютант его превосходительства» Новиков сыграл ювелира Либерзона. За несколько минут актер создал портрет человека, который в пекле Гражданской войны потерял все — сына, свое дело, веру в будущее. Осталась только жена, о которой он трогательно заботится, и грустная ирония…
В другом сериале «Тени исчезают в полдень» герой Новикова — «оборотень», прижимистый крестьянин Юргин по прозвищу «Купи-продай». Какой же он разноликий, сверкающий хитрыми глазками! Как ловко, к месту сыплет шутками-прибаутками! Лишь одна чего стоит: «Загремим под фанфары…»
Он был, по сути, режиссером самому себе. А мог, наверное, поставить и целый фильм. Между прочим, Борис Кузьмич жалел, что всерьез не занялся режиссурой. Один из его персонажей говорит: «Меня хоть тут за придурка считают, может, и ты тоже, а я вот… соображаю!» Эта фразу символична — в жизни Новиков был совсем другой. «Он был начитанный, оригинально мыслящий человек, тонко понимающий сценарий, — говорил режиссер фильма „Тени исчезают в полдень" Николай Усков. — У него было много умных, глубоких размышлений — о жизни, искусстве, том, что происходит в стране». Ему вторит народная артистка СССР Людмила Чурсина: «Борис Кузьмич был человеком, очень чутко ощущающим фальшь, лицемерие и ложь. Его трудно было обмануть. Он был безумно талантливым актером с очень сложным характером. Но гении простыми не бывают».
Новиков, вопреки профессии, был не публичным, а очень скромным человеком. Когда с коллегами приходил на презентации картин, выходя на сцену, прятался за их спины, словно подчеркивая свое амплуа актера второго плана. Зрители смеялись, повторяли его реплики, подражая интонациям Новикова, и Борис Кузьмич смущался еще больше. Да и призов у него никаких не было. Только звание народного артиста России, которым его наградил в 1994 году Борис Ельцин. Почему президент вспомнил в Новикове? Никто не знает — вдруг вышел указ: «За большие заслуги в области киноискусства присвоить почетное звание…» Однажды бенефис Новикова, но печальный, произошел на улице. Он, уже пожилой и больной, побрел в магазин за продуктами. Дело было зимой. На обратном пути поскользнулся, упал, а встать не смог. Уже потом выяснилось, что Борис Кузьмич сломал шейку бедра. В старике, который корчился от боли, прохожие узнали всенародного любимца и буквально на руках отнесли домой.
…Театральная жизнь Новикова завершилась в начале семидесятых. Он ушел из Театра сатиры по официальной версии из-за болезни — обострился диабет. Но были и другие причины… Начинал Новиков в Театре Моссовета, где его не очень-то жаловали. Главный режиссер Юрий Завадский давал играть персонажей мелких, незначительных. Но 1961 году режиссер Александр Шапс, задумавший ставить спектакль «Василий Теркин», неожиданно позвал на главную роль Новикова. И не ошибся! Спектакль шел с аншлагом, в зале то и дело вспыхивали овации. Публика на спектакле смеялась и плакала — так обаятелен и правдив был Теркин в исполнении Новикова. Автор поэмы, Александр Твардовский был в восторге от работы артиста. Обнимая его, он повторял: «Это мой, мой Теркин!»
«Мне хотелось играть Теркина, таким, каким я его увидел, прочитав поэму. А примет ли зритель моего Василия, хватит ли у меня всего того, что должно быть у настоящего артиста, чтобы убедить, увлечь. Уверует ли он в моего Теркина?
Роль требовала предела человеческих сил. Но играл бы ее вечно» (из дневника Бориса Новикова).
Работу Новикова оценили так высоко, что хотели даже представить на соискание Ленинской премии. Однако этому воспротивился Завадский. Почему? Да потому, что корифеи — Вера Марецкая, Ростислав Плятт, Фаина Раневская — таких почестей не удостаивались, хотя были щедро обласканы славой. А тут какой-то Новиков! В очередь, милый, в очередь! Если доживешь…
Короче говоря, премию он не получил, а вот зависть коллег приобрел. И Завадский его по-прежнему не замечал — в прямом смысле слова. Тогда Новиков пошел к нему и прямо спросил, почему режиссер не дает ему больших ролей. Завадский долго смотрел на Новикова и ответил вопросом на вопрос: «А ты кто?»
В1963 году оскорбленный Борис Кузьмич написал заявление об уходе. И перешел в Театр сатиры, который располагался в трех минутах ходьбы от прежнего места службы. У Валентина Плучека Новиков проработал почти десять лет. В Сатире ему тоже пришлось сложно, во многом из-за характера, известных привычек. Он проявил себя, пожалуй, только в одной роли — в спектакле «Теркин на том свете». Но — не в главной…
В Театре сатиры пришельца особенно невзлюбила популярная артистка Татьяна Пельтцер. «Боря был пьющий, опаздывающий, не приходящий на спектакль, — пишет в своей книге «Склероз, рассеянный по жизни» худрук театра Александр Ширвиндт. — И когда его вызывали на партбюро, хотя он не был партийным, то устраивали ему порку, чтобы потом взять на поруки и оставить в театре. Основным обвинителем была член партбюро Татьяна Ивановна Пельтцер. Она говорила: доколе, нет сил терпеть, он позорит театр. На одной из разборок, когда дали последнее слово «подсудимому», он обещал, что больше это не повторится, и закончил свою речь так: «А вы, Татьяна Ивановна, мне надоели. Вас все боятся, а я скажу прямо: «Имейте в виду, вас никто не любит, кроме народа».
Права ли была Пельтцер? Сквозь толщу лет правды не разглядишь. Но если цитата Ширвиндта верна, то Новикову даже в такой сложной ситуации не изменило чувство юмора…
После ухода из Театра сатиры в 1972 году, Борис Кузьмич больше не ступал на театральные подмостки. Но снимался много. Фильмы с его участием были разные по качеству, но игра Новикова, в кого бы он не перевоплощался — маляра, билетера, таксиста, сантехника, официанта, слесаря, портного — запоминалась. Всего на его творческом счету более ста картин.
«Искусство мстительно. Почему я об этом пишу? Да потому что, начиная с Мочалова наше искусство воспитывало дух человека, все подлое выворачивало наизнанку, а великое возвышало. Ты должен быть выше зрителя в своих мыслях и чувствах. Только тогда ты их, как артист можешь вести за собою». (Из дневника Бориса Новикова).
Он проявил себя еще в одном жанре — мультипликации. Запомнились жулик Курочкин из «Приключений Васи Куролесова», старик в «Каше из топора», собака-рефери в одном из выпусков «Ну, погоди!» Но самые известные работы, сыгранные с истинно новиковским блеском — в трех мультфильмах по произведениям Эдуарда Успенского, где актер озвучил почтальона Печкина из Простоквашино. Этот герой, снискавший, без преувеличения, всенародную любовь, был даже удостоен памятника. Но популярность к Печкину пришла исключительно благодаря неподражаемому голосу и поразительным интонациям Новикова… Жизнь его не баловала. В последние годы особенно — давило безденежье, удручала тяжелая болезнь сына. Да и собственное здоровье сильно пошатнулось. Но когда выдавался случай, играл Борис Кузьмич по-прежнему бесподобно. И блеснул перед уходом — в фильме Геннадия Полоки «Возвращение «Броненосца». В картине у героя Новикова нет имени — он просто «пикейный жилет». Это старый одессит — человек в костюме и котелке. Возле вокзала к нему обращается приезжий: — Вы местный?
«Пикейный жилет» возмущен до глубины души: — Молодой человек, вы нанесли мне тяжкое оскорбление! Спросить у вечного одессита: вы здешний? Я такой же кусок Одессы, как городской оперный театр! Целый день он водит приезжего по любимому городу, знакомя с достопримечательностями. Позже выясняется, что так старый одессит спасается от жгучей тоски — месяц назад у него умерла жена… Это был последний образ в кино, созданный замечательным русским актером — Борисом Кузьмичом Новиковым» . Валерий Бурт
Когда дряхлеющие силы Нам начинают изменять И мы должны, как старожилы, Пришельцам новым место дать, – Спаси тогда нас, добрый гений, От малодушных укоризн, От клеветы, от озлоблений На изменяющую жизнь; От чувства затаенной злости На обновляющийся мир, Где новые садятся гости За уготованный им пир; От желчи горького сознанья, Что нас поток уж не несет И что другие есть призванья, Другие вызваны вперед; Ото всего, что тем задорней, Чем глубже крылось с давних пор, И старческой любви позорней Сварливый старческий задор. (Ф.И .Тютчев)
Юрий Алексеевич — моложавый мужчина шестидесяти пяти лет сидел на своем диванчике в большой комнате и смотрел в большое балконное окно.
За окном была осень со своим разноцветьем и грустью. Природа готовилась к зимнему сну. Деревья теряли пышную крону золотистой листвы, кустарники скромно ссыпали свои мелкие листочки на садовые дорожки, трава желтела и прижималась к земле.
День был удивительно ярким и солнечным. Вот бы прогуляться по аллеям любимого Первомайского парка! Да в одиночку бродить по осеннему парку было не так уж радостно. Смотреть на пожилые пары и молча завидовать тому, что они не разжали руки, что они — рядом и могут еще поддержать друг друга и добрым словом, и ласковым взглядом. Было ему после потери жены трудно.
Балконная дверь была распахнута. Со двора доносились осторожные звуки. Играли дети на детской площадке.
— Игорешка, Игорешка! Не подходи ты к этой маленькой собачке. Она может укусить! — предупреждала кого-то мама.
— Нет, она доблая! — отвечал малыш, которому еще не удавалось произнести отчетливо трудную букву.
А совсем рядом с подъездом у кого-то никак не заводилась машина. И водитель так громко призывал всех святых себе на подмогу, что Юрий Алексеевич невольно улыбнулся.
Везде что-нибудь происходило, а вот в жизни Юрия Алексеевича была остановка.
— А что, вот сейчас смеркнется, пойду поставлю разогреть картошку, сделаю салатик из свежих помидоров, поем, чайку попью, пощелкаю переключателем каналов, не найду ничего путного, пошуршу газеткой, да и баиньки.
Так он решил. Вздохнул уныло. И вдруг он увидел такое, что глазам не поверил.
За балконным окном почему-то вверх, нелепо растопырив руки и ноги, взлетала старушка. Через минуту она опять появилась, но теперь она пролетала вниз.
Потом опять она полетела вверх, потом еще раз вниз, а вот после третьего полета вверх летающая дама преклонных лет как-то повернулась прямо в полете, поменяла траекторию движения и влетела прямо на балкон Юрия Алексеевича.
Бедный хозяин квартиры просто обомлел. Всякого пришлось ему повидать на своем веку, но чтобы дама преклонных лет в легкомысленном застиранном халате летала вверх и вниз — такое он точно видел впервые в жизни.
Как хорошо, что он недавно купил холодильник, и огромная коробка от него лежала на балконе, а сверху он положил ковровые дорожки, чтобы они хорошенько проветрились! Вот на все это дама и приземлилась.
Она встала, растерянно посмотрела по сторонам, поправила халатик и шагнула к балконной двери.
— Можно? — робко спросила она.
— Проходите, — растерянно произнес Юрий Алексеевич.
— Гостям всегда рады.
— А выход где?
— Там. И хозяин махнул рукой в сторону прихожей. Женщина прошагала к выходу. Щелкнул входной замок. Она ушла.
Минуты три сидел Юрий Алексеевич в полной растерянности. Потом позвонил по телефону соседу и другу, но не успел ему ничего сказать, потому что он первый сообщил ему жгучую новость.
— Юрий, представляешь, какие чудеса только что в нашем подъезде произошли? Соседка по подъезду с девятого этажа хотела снять постиранный носочек внука, который ветром сорвало, и он запутался в ветках растущей черемухи, и сорвалась с балкона.
И живехонька! Потому что она старушка аккуратная, маленькая, сухонькая, а обитатель квартиры на четвертом этаже приварил к своему балкону штангу и натянул веревочки и леску, и проволоку даже на ней для просушки постиранного белья.
А эта Ольга Савельевна летела, стукнулась о натянутые веревки и прочую ерунду, спружинила и пошла вверх. Потом опять вниз пошла. И так трижды взлетела и на четвертый раз извернулась и кому-то на балкон рухнула. Представляешь? Веришь? Я чистую правду говорю!!!
— Да верю я тебе, верю. А в какой квартире она живет, ты говоришь?
— В двадцать седьмой. Одна одинешенька живет. Тоже своего давно потеряла. Одинокая дама. После разговора с другом Юрий Алексеевич поднялся, открыл шкаф, достал праздничную одежду, принарядился, глянул на себя в зеркало. Осмотром остался доволен.
Потом вынул из тайника бутылку хорошего коньяка и взял с собой. Лифт привычно загудел и доставил его на девятый этаж. Позвонил в квартиру двадцать семь.
— Открыто! Хозяйка стояла на кухне все в том же коротеньком халатике и капала в рюмочку сердечные капли.
— Отставить капли. У меня есть с собой лекарство получше. Разрешите представиться — ваш сосед Юрий Алексеевич. И не извиняйтесь за вторжение. Я уже в курсе. Что? И никаких ушибов?
— Никаких. Даже врач «Скорой помощи» удивился. Только состояние стресса.
— А вот у меня лекарство как раз от этого. Я тоже пребываю в некоторой растерянности. Не каждый день я вижу летающих дам за окнами, вернее взлетающих.
Падение вниз как-то объяснимо, но вверх! Ну, так как, начнем снимать стресс общими усилиями. И вот на уютной кухоньке, на крошеном диванчике уселись рядышком два человека и выпили вначале по одной, потом по второй, потом по третьей.
Ольга Савельевна вдруг совершенно по-детски заплакала. Громко, навзрыд.
— Это какое-то чудо. А ведь этот день мог стать последним днем моей жизни.
Юрий Алексеевич приобнял соседку за плечи и стал утешать.
— Ну, ну! Жива и Слава Богу. Знать еще не время перейти в тот мир. И живи. Радуй этот мир своим присутствием.
Долго еще женщины у подъезда обсуждали две жгучие новости. Каким чудом соседка осталась жива, и почему после этого случая она так сдружилась с Юрием Алексеевичем, что каждый вечер они рука об руку ходят теперь в парк на прогулки, и вид у них при этом счастливый.
