Никогда, слышишь, никогда не позволяй себе привыкать к плохим вещам, к плохой еде, к плохим условиям, к плохой работе, к плохим людям…
Никогда не привыкай к плохому отношению к себе. Запомни, — так не должно быть и это не норма. Этому нет оправдания и отговорок.
Ложь, потребительство, равнодушие, хамство, предательство — это не составляющее в жизни, пусть это всё не примазывается и не адаптируется в твоей среде обитания. Попробовав, хоть раз, «ложку кала», ты добровольно перешагиваешь границу уважения. Уважения к себе, в первую очередь. Такое нельзя позволять, и, тем более, прощать.
Твоя жизнь не должна проходить в вечном терпении чужих ублюдских поступков. Люди приходят и уходят, а ты — остаёшься. Вчерашние близкие сегодня становятся далёкими. Друзья превращаются во врагов, а любимые переходят в статус незнакомых.
Если начнёшь подстраиваться под каждого, — будешь терять только время и себя, как личность. Жизнь проносится локомотивом и ты, в конечном итоге, всё равно поймёшь, что у тебя есть только ты сам.
Учись привыкать к тому, что действительно ценно.
Привыкай к счастью.
Привыкай к уважению.
Привыкай к добрым делам, к тёплым словам, к искренним объятиям.
Привыкай к честности, к верности, к глубоким, настоящим чувствам.
Привыкай беречь в себе достоинство, чтобы не было соблазна у непорядочных упырей пачкать твой мир грязными сапогами.
Габриэ́ль Хосе́ де ла Конко́рдиа «Гáбо» Гарси́а Ма́ркес — колумбийский писатель-прозаик, журналист, издатель и политический деятель. Лауреат Нейштадтской литературной премии и Нобелевской премии по литературе. Википедия Родился: 6 марта 1927 г., Колумбия Умер: 17 апреля 2014 г. (87 лет), Мехико, Мексика
ПРОЩАЛЬНОЕ ПИСЬМО
Великий колумбийский писатель Габриэль Гарсиа Маркес, тяжело больной раком лимфатических желез, обратился к читателям с прощальным письмом.
Если бы Господь Бог на секунду забыл о том, что я тряпичная кукла, и даровал мне немного жизни, вероятно, я не сказал бы всего, что думаю; я бы больше думал о том, что говорю.
Я бы ценил вещи не по их стоимости, а по их значимости.
Я бы спал меньше, мечтал больше, сознавая, что каждая минута с закрытыми глазами — это потеря шестидесяти секунд света.
Я бы ходил, когда другие от этого воздерживаются, я бы просыпался, когда другие спят, я бы слушал, когда другие говорят. И как бы я наслаждался шоколадным мороженым!
Если бы Господь дал мне немного жизни, я бы одевался просто, поднимался с первым лучом солнца, обнажая не только тело, но и душу, Боже мой, если бы у меня было сердце, я заковал бы свою ненависть в лед и ждал, когда покажется солнце.
Я рисовал бы при звездах, как Ван Гог, мечтал о поэме Бенедетти, и песнь: Серра была бы моей лунной серенадой.
Я омывал бы розы своими слезами, чтобы вкусить боль от их шипов и алый поцелуй их лепестков.
Боже мой, если бы у меня было немного жизни… Я не пропустил бы дня, чтобы не говорить любимым людям, что я их люблю. Я бы убеждал каждую женщину и каждого мужчину, что они мои возлюбленные, я бы жил в любви с любовью.
Я бы доказал людям, насколько они не правы, думая, что когда они стареют, то перестают влюбляться: напротив, они стареют потому, что перестают влюбляться!
Ребенку я дал бы крылья, но научил бы его летать самого.
Пожилых я бы научил тому, что смерть приходит не от старости, но от забвения.
Как многому я научился у вас, о, люди… Я узнал, что каждый хочет жить на вершине горы, не догадываясь, что истинное счастье ожидает его на спуске.
Я понял, что когда новорожденный впервые сжимает отцовский палец в своем крошечном кулачке, он хватает его навсегда.
Я понял, что человек имеет право взглянуть на другого сверху вниз, лишь когда он должен помочь ему встать на ноги.
Я так многому научился от вас, но, по правде говоря, от всего этого немного пользы, потому что, набив этим сундук, я, к несчастью, умираю
— Саш, приезжай, папе плохо… Он держал трубку у уха одной рукой. Другая, вооруженная палочками, окунала суши в соевый соус. Он отправил еду в рот, прожевал… На том конце терпеливо ждала мать.
— Мама, ну сколько можно уже. Подыхает старый козел, да и хрен бы с ним.
— Саш, приезжай. Он просит. Саша, пожалуйста… Сын вытер рот бумажной салфеткой. Приезжай… Столько лет сидел в своей норе, теперь приезжай…
Прошло уже двадцать лет с тех пор, как отец его выгнал из дома. Его крик до сих пор стоял в ушах. «Уходи! Проваливай к чертовой матери, чтоб духу твоего здесь не было!».
Сначала было плохо. Оставшись без крыши над головой, он ночевал у друзей, перебиваясь случайными заработками.
Мама встречалась с ним тайком от отца, плакала, совала деньги… Но это не могло продолжаться вечно.
И в один из вечеров, на заплеванной кухне у очередного приятеля его, что называется, прорубило. Так дальше нельзя. Он занял денег и уехал в Москву. Бросил пить, курить…
Устроился в магазин грузчиком, спал там же, в подсобке. Иногда, после двенадцатичасовой смены, когда хозяин заставлял его остаться на разгрузку (Сяшя, я тибя уволю, Сяшя. Сяшя, я таджиков возьму, Сяшя), он вставал и шел. В голове всплывало перекошенное лицо козла. «Убирайся!!!»
Шло время, он скопил немного денег, купил ларек в спальном районе. Через год второй, потом третий…
Вертелся как уж на сковородке. И всегда, когда было трудно, он вспоминал его. Слова отца с годами стерлись, он приписывал ему то, что тот не говорил. «Никчемный урод! У тебя ничего не получится!! Ничтожество! Пошел вон!!»
Мама периодически приезжала к нему в Москву. Они подолгу разговаривали, старательно обходя запретную тему. На сегодняшний день он владел пятью ресторанами, бизнес процветал.
— Сашенька, пожалуйста.. Дверь открыла заплаканная мать. Он поцеловал ее, разделся в прихожей, прошел в ванную комнату, умылся…
За двадцать лет в квартире ничего не изменилось. Разве что на кухне появился новый гарнитур, да в коридоре напольная плитка сменила старый линолеум.
Саша открыл дверь в спальню, поморщился. В нос ударил тяжелый запах, характерный для помещения, в котором находился лежачий больной.
В углу, на небольшом диване, лежал старик, накрытый ватным одеялом. Заостренные черты лица, борода, неподвижный взгляд, направленный в потолок, прерывистое дыхание…
На свое удивление Саша ничего не почувствовал. Он столько раз представлял себе эту встречу, готовил слова…
Но тот, кого он увидел, так сильно отличался от того человека, которого он знал, что Саша потерял дар речи. Он сел на табурет, стоявший рядом с кроватью, и некоторое время молча смотрел на отца.
Тот что-то почувствовал, голова его повернулась, они встретились взглядами. Больной замычал, руки его заскользили по одеялу, одна из них нашла ладонь Саши и сжала ее с неожиданной силой.
Отец силился что-то сказать, но болезнь настолько истощила его силы, что он не смог этого сделать. Он только мычал, слезы лились из его глаз.
Саше стало не по себе. Он вырвал руку и позвал мать. Ночевать в родительском доме он не остался, снял номер в гостинице.
Утром ему позвонила мама и сказала, что отец умер ночью. Саша взял все хлопоты на себя, купил хорошее место на кладбище.
— Саша, там папа тебе коробку оставил, посмотри. Двадцать вещей и короткая записка. Кассетный плеер, вязаный свитер, кнопочный мобильный телефон, путевка в санаторий, боксерские перчатки…. Подарки на дни его рождения…
«Сынок, ты прости меня. Я знаю, что ты на меня сердишься, и очень надеюсь что простишь меня когда-нибудь.
Приезжай, сынок. Каждый день я думаю о тебе и ругаю себя. Я поступил неправильно.
Мне было так горько смотреть на то, как ты спиваешься, и я сорвался. Прости меня. Мужик должен быть сильным. Ты сильный, я знаю. Я очень тебя люблю. Твой папа.»
Горло сдавил спазм, он рванул ворот рубашки, полетели пуговицы…
На его крик прибежала мама. Саша сидел перед коробкой, сжимая в руках кассетный плеер, и выл как волчонок…
Владимир Георгиевич Мигуля — советский и российский музыкант, певец и композитор. Автор многих популярных песен в 1970-е — 1990-е годы. Сотрудничал с группой «Земляне». Заслуженный деятель искусств РСФСР. Автор музыки первого гимна космонавтики России. Википедия
Друзья мои, наверное, среди вас нет такого человека, который бы не слышал песен этого удивительного композитора. Те, кому за 60, танцевали под его музыку на танцплощадках в юности, напевали его песни, влюблялись под них..
Владимир Мигуля — композитор с душой поэта
Владимир Мигуля родился 18 августа 1945 года в Волгограде. Его отец был военным летчиком, а мать – лейтенант медицинской службы в годы войны, позже медстатистик.
Учился в школе, совмещая ее с занятиями музыкой и спортом. В 1963 году поступил в Волгоградский медицинский институт.
В институте создал и руководил ВИА «Аллегро», который стал очень популярным в студенческой среде; год работал на «скорой помощи». После второго курса института поступил в волгоградское музыкальное училище.
В 1968 году Мигуля успешно закончил оба учебных заведения и поступил в Ленинградскую государственную консерваторию имени Н.А. Римского-Корсакова в класс композитора С.М. Сломинского.
Одновременно занимается в классе педагога по вокалу Н.А. Серваль. Мигуля успешно работает в камерном и симфоническом жанрах, пишет музыку к спектаклям и фильмам. Его принимают в Союз композиторов СССР.
В Ленинграде Владимир впервые попробовал свои силы на профессиональной эстраде и получает приглашение от Ленконцерта на работу в качестве певца-исполнителя. После окончания Ленинградской консерватории в 1974 году он переезжает в Москву. Его песня «Поговори со мною, мама» стала лауреатом Всесоюзного телефестиваля «Песня-74».
Мигуля пишет новые песни, которые также становятся широко известными и популярными. Песни «Каскадёры» и «Трава у дома» становятся суперпопулярными, знаковыми песнями времени. Ему присваивается звание «Заслуженного деятеля искусств РСФСР».
Репутацию мэтра Владимир Георгиевич подтвердил и в японском городе Осака, где на международном конкурсе удостоился приза «Золотой ключ». У Мигули был дар разглядеть талант в других людях.
Именно у него научились премудрости написания песен тогда ещё никому неизвестные Лариса Рубальская и Симон Осиашвили.
Мигуля помогал встать на крыло многим молодым: поддержал Александра Серова, маэстро Игорь Крутой начинал у него как клавишник…
Гастролировал композитор до 47 лет, пока ему позволяло здоровье… Несмотря на тяжелейший недуг, приковавший его к постели (боковой амиотрофический склероз), Мигуля продолжал писать песни, которые становятся лауреатами различных фестивалей и конкурсов. Не стало композитора 16 февраля 1996 года, скончался Владимир Мигуля в Москве.
Композитор пишет лирические песни, которые исполняет сам, а также они звучат в исполнении И. Кобзона, Э. Хиля, В. Толкуновой, Л. Лещенко, В. Ободзинского, ансамблей «Пламя» и «Самоцветы».
Владимир Мигуля был трижды женат. Первая жена – тележурналистка Анна Ерышева. Они прожили в браке 5 лет. У них родилась дочь Юлия. Затем Анна и Юлия эмигрировали в Америку. Вторая жена – Марина Леонова была намного младше Владимира, но брак быстро распался. Третья жена – Мария Симония работала на эстонском телевидении, на момент их знакомства была замужем, имела дочь Кету. Со стороны Владимира это была любовь с первого взгляда, а со стороны Марины постепенно уважение переросло в любовь и она, расставшись с первым мужем, выходит замуж за Владимира. В этом браке родилась дочь Лиана.
Лихие 90-е прошлись и по жизни Владимира Мигули. Он имел проблемы с рэкетом, а в 1994 году на музыканта было совершено покушение – взорвана была его машина. Владимир чудом остался жив – отделался сотрясением мозга, а его водитель погиб на месте.
Ещё до покушения Владимиру поставили диагноз: боковой амиотрофический склероз, но пережитый стресс ускорил течение болезни. Но несмотря на болезнь, прикованный к постели, он написал 20 песен на стихи Александры Очировой. Одна из них – «Россия» прозвучала на заключительном концерте «Песня – 95» в исполнении Эдиты Пьехи. 16 февраля 1996 года Владимир Георгиевич Мигуля скончался. Был похоронен 18 февраля на Ваганьковском кладбище. Поэт Андрей Дементьев вспоминал, что когда хоронили Володю, то пошёл дождь. Это зимой. Так природа оплакивала музыканта.
