Окольным путем. Рассказ

Оля не помнила ни одного детского периода своей жизни, в котором рядом с ней не было бы Димы. Они жили в соседних квартирах, их родители дружили. Все детство вместе. Вместе играли, вместе гуляли, вместе проказничали.

А потом и в школу вместе пошли, даже в один класс попали. И опять все вместе. Вместе шли в школу, из школы. А потом садились за уроки.

Конечно, когда подросли они перестали проводить все время вдвоем. У каждого появилась своя компания. Но их дружба все равно осталась такой же крепкой.

В 16 лет Оля поняла, что Дима ей нравится не просто как друг. К тому времени все ее подруги уже вовсю гуляли с мальчиками. И только она отказывала всем, кто приглашал ее на свидания. Потому что ей нравился только он, Дима.

Ему она постеснялась признаться. Хотя до этого думала, что может рассказать ему все что угодно.

Зато Дима вовсю гулял с девушками. Он многим нравился. Высокий, спортивный, с отличным чувством юмора. К тому же его семья была довольно состоятельной, и он считался «завидным женихом».

Оля ревновала, старалась как бы невзначай указать Диме на недостатки окружающих девчонок. Иногда он соглашался, но в большинстве случаев переводил речь на другую тему.

— Давай поговорим о чем-нибудь более интересном, — улыбался он.

– Зачем портить нашу дружбу обсуждением посторонних людей.

Вообще Дима был, конечно, очень обходительным и даже хитрым. Оле даже иногда казалось, что он догадывается о ее чувствах к нему, но молчит. Что он специально избегает темы любви. Просто чтобы не ставить себя, а может быть и ее, в неловкое положение.

Единственный момент, который хоть как-то напоминал любовные отношения, произошел на выпускном. В какой-то момент, оставшись наедине с Олей, Дима обнял ее и сказал, что, наверное, теперь они практически не будут видеться. И что ему очень жаль. Он уже заранее очень скучает по ней.

Оля тогда молчала и просто наслаждалась близостью.

После поступления в институты они действительно стали видеться крайне редко. И постепенно Олина любовь как-то забылась. Новые люди, новая обстановка.

А ко времени окончания института Дима вообще переехал от родителей. Вроде снял комнату или квартиру. Точно не было известно. Главное, что с Олей у них общение полностью прекратилось.

В следующий раз Оля общалась с Димой, когда ей уже исполнилось 25 лет. Она случайно наткнулась на его аккаунт в социальной сети. На странице значилось, что он неженат и находится в активном поиске.

«Как интересно, — подумала Оля. – Наверное, стоит написать».

Однако, почему-то от своего имени она писать почему-то не стала. Создала новый аккаунт и заполнила его общей информацией. Теперь ее звали Марина, она была старше на 2 года и имела за плечами неудачный брак. Фотографии она разметила только две. Одну со спины, где отлично видна ее фигура, а вторую – лицо, но в венецианской маске. В общем, узнать ее было невозможно.

— Привет, — написала она ему с нового аккаунта. – Случайно наткнулась на твою страницу. Мне кажется, я тебя когда-то давно уже встречала.

— Привет, — ответил он. – К сожалению, не могу ничем помочь. По твоим фотографиям не понятно, как ты выглядишь.

— Да, я знаю. Скажи, а у тебя в детстве была кошка?

— Была.

— Муся?

— Да. Мы знакомы?

— Нет, конечно. Просто почему-то пришло в голову. Ты ищешь любовь?

— Ищу. А ты?

— И я.

В ту минуту Олю захлестнула волна счастья. Наконец-то она может говорить с Димой о любви. Не прикрываться дружбой, не делать вид, что он ей безразличен.

На самом деле она уже плохо помнила его. Ведь уже несколько лет она не видела его и ничего не слышала о нем. Но почему-то ей не пришла в голову мысль, что он как-то мог измениться, что ее детская любовь принадлежит мальчику, который остался в далеком детстве. А сейчас она общается с совершенно другим мужчиной.

Они начали переписываться. Поначалу инициативу всегда проявляла Оля. Она писала Диме каждый день. Спрашивала, как у него дела, как настроение, не появилась ли у него девушка. Но затем он привык и сам начал писать ей. Старая дружба на новый лад.

Им, как и прежде, было интересно друг с другом. Однако теперь Оля решила, что не допустит перехода их отношений в зону дружбы. Она открыто кокетничала, старалась понравится. Теперь, когда ее не сковывала многолетняя дружба, флирт удавался ей легко.

Дима заинтересовался и предложил встретиться. И вот тут Оле стало страшно.

— Послушай, — написала она ему. – Я тоже очень хочу встретиться. Но, боюсь, что тебе не понравится то, что ты увидишь.

— Я так и понял… — ответил он. – Ты не выкладываешь фотографии, потому что у тебя какой-то физический дефект? Послушай, это ведь не важно. Главное, чтобы мы нравились друг другу, как личности. Правда?

— Правда. Только у меня нет физических дефектов. Со внешностью все в порядке.

— Ну а в чем тогда дело?

— Не хочу писать… Я подумаю, может быть и встречусь.

С этого разговора их отношения заметно ухудшились. Не то чтобы они начали ссориться. Нет. Просто Дима стал реже писать и менее охотно разговаривать с Олей.

«Ну а что ты хотела? – ругала себя девушка. – Конечно, ему хочется реальных отношений, а не виртуальной переписки. Надо было от своего имени писать. Что ж я дура то такая… Хотя, с другой стороны, он бы и общался со мной, как с той самой соседской девчонкой из далекого детства».

Через месяц их общение совсем прекратилось. Оля себе места не находила. На ее сообщения Дима отвечал очень сдержанно и односложно. Ясно было, что разговаривать ему не хочется. Оля старалась хоть как-то его растормошить, заинтересовать, но все зря. Парень явно не хотел виртуального общения.

— Хорошо, — решилась она однажды.

– Я встречусь с тобой. Но только обещай, что простишь меня за все, что угодно.

— Что за глупости. За что мне тебя прощать?

— Ну мало ли…

— Странно это все, конечно, — ответил он.

– Но, впрочем, хорошо, давай встретимся.

Дима явно уже потерял интерес к ней. Слишком много трудностей, слишком много тайн. Осталось лишь любопытство.

Договорились встретиться в небольшой кофейне. Оля пришла позже и робко подошла к Диме.

— Привет.

— Оля! – он явно обрадовался, вскочил и обнял ее.

– Привет! Как твои дела?

— Хорошо, а твои?

— Тоже хорошо. Ты здесь какими судьбами?

— Да просто гуляла и кофе зашла попить, — сама не зная зачем, соврала Оля.

— Ну отлично. Давай пока поболтаем, у меня есть минут 10.

— А потом?

— Да потом встреча. Хотя вряд ли надолго. Так что можешь меня полчасика подождать, если время есть.

Они заказали кофе и разговорились. Наперебой спрашивали друг у друга, как дела, что произошло в последнее время. Поначалу Оля стеснялась, но потом поняла, что Дима как будто и забыл о том, что у него встреча.

— Дим, а ты вроде встречался с кем-то, — напомнила она.

— Точно, — очнулся он. – А она и не пришла… Странная какая-то девчонка мне написала. Ну да ладно, это уже и не важно. Не пришла и не пришла. Главное, что с тобой встретился.

Они просидели в кафе целых три часа. Все никак не могли наговориться. А потом Дима вызвался довезти Олю до дома.

— Оль, а почему мы с тобой никогда как парень и девушка не встречались, — задал он неожиданный вопрос.

— Не знаю… Ну вроде же друзья всегда были.

— А ты мне нравилась, — признался он. – Только к тебе же не подступиться было. Ты всех отшивала.

— А ты как будто свободен был, — старалась не показать своего волнения Оля. – У тебя вечно куча девчонок была.

— Ну да, — усмехнулся он. – Но нравилась ты одна.

До Олиного дома доехали молча. Коротко попрощались, она вышла из машины и пошла к подъезду.

— Оль! – окликнул ее Дима. – А может еще раз встретимся?

— Давай, — улыбнулась Оля. – Я тебя найду в соцсетях.

И она зашла в подъезд.

Придя домой, она первым же делом написала Диме со своего второго аккаунта. Того, где она представлялась ему, как Марина.

«Привет, ты, наверное, злишься, что я тебя обманула и не пришла. Но на самом деле я приходила. Ты сидел с какой-то девушкой, и вы так были увлечены друг другом, что я решила не мешать. Не знаю, почему вы сидели вместе. Привел ли ты ее с собой на наше свидание, или вы познакомились там, в кафе. Но вы явно влюблены друг в друга. По крайне мере ты смотрел на нее так, как будто влюблен. Так что, думаю, нам больше не стоит общаться. Всего тебе самого наилучшего!»

После этого она удалила аккаунт и написала Диме уже со своего настоящего.

«Привет. Я тебе всегда хотела сказать, что ты мне нравишься. Я даже влюблена в тебя была в детстве». И телефон.

Дима позвонил на следующий день.

— Давай только договоримся, — сразу же после приветствия сказал он. – Даже если у нас ничего не выйдет, мы все равно останемся друзьями и не потеряемся опять.

— Договорились!

Оля так никогда и не призналась Диме в том, что писала ему с липового аккаунта. Зачем? Она решила, что на его месте она бы как минимум перестала доверять и отстранилась. Ему ведь не объяснишь женскую психологию. Женщине всегда проще пойти окольным путем, чем напрямую. Это она точно знает, что сделала такой шаг из чувства неуверенности и страха и больше обманывать его не собирается. А он может ведь и по-другому расценить мотив ее поступка.

А тем, кому интересно, сложилось у них или нет, отвечу – да, сложилось.

Сашенькины сушки
*
— Людка, ты зачем Шурочку обидела?
— Чем это я её обидела? Виделись мы с ней недавно, поговорили, да и разошлись. Не заметила я, чтобы она обиделась.
— Конечно, она тебе, «докторице», не покажет, что обиделась, а мне жаловалась – «Людка ваша сказала, что маму мою лечат по «алгебритму» какому-то или по протоколу, как преступницу какую-то. Наверное, потому и не легчает ей»
Людмила Чуднова, молодой врач районной больницы, которая зашла проведать старшую сестру Лиду и пила чай с блинами, слушая новости родных мест, тихонько засмеялась.
— Вот же дурёха, наша Шура! Она, увидев меня, стала спрашивать каким лекарством мамины ноги лечить, чтобы бегали, как прежде, а то врачи приписывают всё не те лекарства, и ноги бегать не хотят. Вот, я ей и попыталась объяснить, что врачи лечат строго по протоколу лечения, что это алгоритм такой, когда назначаются лекарства в строгой последовательности и дозировке, а не на обум, что вздумается.
— Ты бы ей это простыми словами пояснила, а ни «протокол-алгоритм». Шапка твоя ей вот понравилась, хвалила – «что ваша Людка ни наденет, всё ей к лицу и красиво, купить и себе что ли, такую же?» — Засмеялась сестра
— Дааа… Мама её, Клава, говорила, что , мол, пускай её дочка умом и не вышла, зато добрая. – Грустно вздохнула Людмила.
— Добрая, это правда. И такая же наивная. Не обидел бы кто её…
Александра, Шура, Сашенька Котова родилась поздним ребёнком в семье отставного военного, майора Виктора Котова, который приехал на лечение старых военных ран в местный санаторий, познакомился с Клавдией, санитаркой из отделения, и женился на ней. Уж, очень она внимательной и старательной с пациентами была, тронула сердце вояки.

Прожили пару лет, о детях и не помышляли – возраст супругов, и ранения мужа были тому причиной. Но Господь решил иначе, и послал им позднего ребёнка – дочку Сашеньку. С её рождением в доме поселилась радость.

Клавдия перешла работать на почту, чтобы быть ближе к дому. Виктор не работал, был инвалидом и поэтому дочку воспитывал он. Так и прожили 12 счастливых лет. А потом Виктора не стало, война и ранения укоротили его век. С тех пор мама Клава и дочка Шурочка жили вдвоём. Девочка окончила школу, и так, как в учёбе была слабенькой, то устроилась работать почтальоном на почту, где когда-то, до пенсии, работала мама Клава.

Вот, и сейчас, летним погожим днём, она разносила почту. Худенькая и проворная она быстро ходила от двора ко двору, оставляя в почтовых ящиках газету, журнал или письмо. Она уже заканчивала работу, когда увидела в конце улицы скопление людей и услышала траурную мелодию.

«Кого-то хоронят» — подумала и, подойдя ближе, увидела у гроба с телом покойницы Диму Григорьева, парня, который был старше неё на несколько лет и учился в одной школе с ней. Шура стала оглядываться, чтобы спросить кого-то – кого хоронят.

« Димка Лизку, свою жену, хоронит, умерла в одночасье, двое малых деток осталось» — прошептала рядом стоящая, незнакомая женщина.
Разнося почту в последующие дни, Шура останавливалась у двора, где поселилась беда и через забор наблюдала за происходящим там. Чаще всего во дворе игрались дети. Их отца не было видно. То ли в огороде полол, то ли в доме обед готовил?

Старшим был — мальчонка, ему было лет пять, а девочке не было и трёх лет. Дети возились в небольшой куче песка, то вместе что-то строили, то играли порознь. Девочка лепила калачики, а мальчик изображал поле боя, стреляя из игрушечной машинки , как из танка. В сердце у Шуры поселилось ранее неведомое чувство. Ей хотелось обнять и заласкать сирот, чтобы они смеялись, бегали , шумели, как другие…

Но умом, хоть и не большим, она понимала, что это чужие детки. Дети, потерявшие маму совсем недавно. И продолжала наблюдать за ними с улицы. Однажды, осмелившись, она приоткрыла калитку, угостила детей коржиками, которые напекла мама Клава и поговорила с ними.

Андрюша, так звали мальца, оставался при этом серьёзным, а Анечка улыбалась и пыталась дотронуться до Шурочкиного платья. Девушке было очень трудно сохранить улыбку на лице и скрыть слёзы. Она быстро ушла, плотно прикрыв калитку.

Но приходила снова и снова. Не могла не приходить. Иногда наблюдала тайком, иногда общалась с детьми, угощая их конфетами или пряниками. Иногда позволяла себе вольность погладить их по головке или обнять малышку.
— Ты чего таишься , как цыганка у калитки? – Услышала позади себя мужской голос.
— Цыгане прут на пролом всем табором, а не таятся. – Смутилась, но оспорила замечание Дмитрия, отца детей, который неслышно подъехал на велосипеде, на руле которого весела сумка с продуктами.
— Так, что же ты тут высматриваешь, барышня? — Чуть улыбнувшись, спросил, мужчина.
— Просто… Мне хотелось… Ну… Как то их порадовать… Подружиться с ними… Они такие миленькие… А я не чужая, я почтальонша ваша.
— Заходи, не таясь, и дружи с ними, если хочешь. Правда, они через неделю уже в детский сад идут. А кто ты я знаю, не слепой, вижу, кто газеты носит. – Улыбка снова покинула лицо хозяина, он открыл калитку, пропуская Шуру вперёд. – Ребяты, тут к вам подружка пришла в гости.
Андрюша улыбнулся, а Анечка весело защебетала, кружась на месте.
— Падлюзька плисля, падлюзька плисля!
Она плохо ещё разговаривала, и путала много букв. Отец сокрушённо покачал головой.
— Когда же ты выговоришься, уже, кулёмочка моя?
— Ничего, мы с ней скороговорки научимся говорить, да, Анечка? Про меня знаешь скороговорку? Нет? Вот, запоминай – Съела быстро Саша сушку, Саша выпила весь сок. Повторяй.
Девочка попыталась повторить, попутав все буквы и, поняв, что повторила не правильно, весело засмеялась. Вместе с ней засмеялся братишка, а взрослые улыбнулись.
— Ничего. На первый раз сойдёт.- Погладила малышку Шура.
Так, с разрешения Дмитрия, Шура стала проводить много времени с детьми. Она старалась ничем им не напоминать о сиротстве.

Её доброта не могла ни найти отклик в их маленьких сердцах. Они ждали, выглядывали, когда она придёт, радовались увидев. Малышка любила сидеть у Шуры на руках, прижавшись к её груди и тихонько мурчать, как котёнок, напевая одну ей известную мелодию. А Андрюша однажды сказал серьёзно.
— Вот, если бы ты была нашей мамкой…
— Как же я могу быть вашей мамой, если у меня нет своих детей, и я не знаю, как малышей воспитывать? Да, вы, наверное, и слушаться меня не будете, зная, что я не ваша настоящая мама? Не получиться у меня, думаю…
— Будем слушаться, правда – будем.
Дмитрий радовался, что рядом с его детьми была такая добрая и заботливая «подружка». Иногда ему приходилось просить её побыть с детьми, когда его вызывали на работу в выходной день.

В благодарность за заботу он иногда приходил к Шуре и маме Клаве и делал по дому тяжёлую, мужскую, работу.
Сегодня в садик дети не пошли, там был карантин ветрянки. Дима ушёл на работу, договорившись с Шурой, что она придёт к детям, разнеся почту, чтобы не были они до вечера одни. Да, и покормить их надо было. Она так и сделала – закончив работу, направилась к деткам.

Начинался дождь, значит, придётся играться в доме, а это не лучшее времяпровождение. Летние занятия во дворе были им интересней, а в доме они скучали. Вот, и сейчас, за полдня в доме они разбросали все игрушки, соорудили «будку» из одеял и стульев, обустроили «больницу» под столом. Короче, в доме царил полнейший беспорядок.
Шурочка сокрушённо покачала головой и предложила детям убрать свои строения, а сама стала готовить обед. Время пролетело за готовкой быстро. Но беспорядка в доме не уменьшилось, дети продолжали играть, превращая в игрушки уже и подушки, и полотенца.
— Андрей, Аня, я же просила вас убрать всё? По полу уже пройти нельзя! А ну быстренько начинайте убирать.
Дети словно не слышали и не реагировали на слова Шурочки.

Она стояла, чуть не плача, и не знала что делать, как добиться, чтобы дети начали убирать? Повышать голос она не умела даже на взрослых, а уж на детей… Пока она стояла в растерянности, дверь открылась, и в дом вошёл Дмитрий.
— Так, не понял, что за тайфун тут пронёсся? Вы почему не слушаетесь и не убираете за собой игрушки?! – Повысил он голос почти до крика.
— Дима, не надо, не кричи. Просто, теперь мы будем знать, что Андрюша обманщик, он же обещал слушаться меня? Значить мне не стать ему мамкой никогда…
В комнате на мгновение наступила звенящая тишина, только дождик тихонько стучался в окно. Эту тишину нарушил громкий крик Ани.
— Андлей! Безим сколее!!! — Она своим маленьким женским чутьём первая расшифровала смысл шурочкиных слов и поспешила исправить ситуацию.
Девочка стала собирать игрушки, стараясь взять их сразу несколько своими маленькими ручками. Они падали, она поднимала их снова, несла и запихивала под кровать.
— Не туда, дурочка! – Андрей с серьёзным видом бросился вытаскивать игрушки из- под кровати и складывать в ящик для игрушек под письменным столом. Через несколько минут игрушки были убраны, одеяла и подушки лежали кучами на кроватях, а сверху на них сидели дети, каждый на своей кровати, и делали вид, что играются. У каждого в руках была игрушка.
Вся эта сцена отозвалась у взрослых в сердце болью и умилением одновременно. Дмитрий сел на кровать к дочке, взял её на руки, поцеловал растрёпанные волосики.

Шурочка стояла на пороге в нерешительности, потом опустилась на кровать к Андрею, ощутила, как он придвинулся к ней и прижался боком. Она погладила его вихры.
— Так- то лучше, правда? Кушать хочешь? Пойдёмте, а то всё остынет.
Поздний обед или ранний ужин. Дети щебечут, как и не было нагоняя от отца и угрозы от Шуры. Спокойно, тихо, тепло, только, осенний дождик всё стучит в окно, к урожаю, наверное. Посуда помыта, дети уснули рано – днём не спали, да и дождик баюкает.
— Ладно, пошла я, пока ещё не сильно поздно.
— Останься. Там дождь… Клава же знает где ты?
— Знает. Дождь? Не сахарная, не раскисну.
— Останься… Прошу.
Шура посмотрела в глаза Дмитрия, увидела что-то , что было понятным ей одной, провела по колючей щеке кончиками пальцев и осталась…

Она не знала что такое — «люблю». В её добром сердце была безмерная жалость к этому большому одинокому мужчине. Ей захотелось согреть его, защитить от бед, свалившихся на него. Остаться рядом на ночь, не требуя ничего взамен, это самое малое, что она могла.
Она помогла пережить ему первую зиму вдовца и услышала весной.
— Сашенька моя, выйдешь за меня замуж? Скоро год, как Лиза ушла, закончится траур, и мы поженимся.
Улыбнулась в ответ.
— Давай не будем торопиться. Нам же и так хорошо всем вместе?
— Тебя дети уже мамкой называют. Так, стоит ли откладывать? Узаконим всё перед Богом и перед людьми.
— Ладно, уговорил. Почеши мне спинку, а?
— Это я могу…
Шура не любила вспоминать то, что произошло тем воскресным майским днём. Она была дома с мамой Клавой, занимались огородом и прочими домашними делами.

К Диме обещала прийти ближе к вечеру. Но в обед он приехал сам, привёз детей на велосипеде, оставил их гостить у «бабы Клавы» до вечера, а сам поехал на работу, вызвали из-за поломки. Шурочка провела его до калитки, Дима поцеловал её, сказав «до вечера», прыгнул на велосипед и уехал…

А там, на работе, он попал в смертельную ловушку, переведя вручную ( автоматика не работала) железнодорожную стрелку, чтобы не допустить столкновения скорого поезда и товарняка. Потоком воздуха его отбросило под колёса поезда.

Он погиб мгновенно. Комиссия позже напишет вывод, что это было единственно правильное решение, чтобы не допустить крушения с большим количеством жертв.

Дети остались у Шурочки, но опекунский совет решил, что дети должны быть переданы на попечение государства, то есть, определены в детский дом. Вот, тогда то и проснулась в хрупкой женщине настоящая тигрица. Она ворвалась в кабинет начальника станции и сказала.
— Вы не уберегли отца этих детей. Так, помогите мне убедить опекунский совет отдать опеку мне , мне, которую дети знают и любят, которая любит их.

Мне не нужны их деньги, мне не нужны ваши деньги за гибель их отца. Перечисляйте их детям на счёт. А мне позвольте растить их дома, в любви и ласке. И не говорите, что вы не отвечаете за этот вопрос. Вы – умный. У вас есть всякие умные юристы. Помогите мне, я же сама их не отстою!!! – И разрыдалась от отчаяния.

Её крик души был услышан. Ей помогли оформить все документы для опеки над детьми, назначили пособие. И железная дорога перечисляла на счета детей пенсию за отца.
Так и приросла семья мамы Клавы двумя сиротами, для которых она была бабулей, а Шурочка заменила им и маму, и папу.
— Товарищ майор, там гражданка, мать одного из задержанных, в камеру СИЗО рвётся, начальство требует.
Анатолий Петрович, следователь МВД, заступил на ночное дежурство в РОВД и попал в гущу событий.

Малолетки пошли дракой улица на улицу. Несколько человек попали под раздачу, их увезла скорая, один тяжёлый, на операционном столе. Несколько человек милиционеры задержали, и предстояло их допрашивать.

Уходя из дому, он поссорился с женой из-за предстоящей рыбалки, она его обвинила, что рыбалка ему дороже дочки, которая должна вот-вот родить. И он злился, не понимая, как такое можно вообще сравнивать – его любимая доча Танюшка и рыбалка? А если ещё учесть, что ночные смены его всегда напрягали, особенно, когда бросил курить, то настроение его было хуже не придумаешь!
— Женя, я сейчас чайку хлебну, и веди гражданку, выясним, чего ей дома не сидится поздним вечером. Лады?
— Хорошо, пускай ещё пошумит чуток. – ответил молодой лейтенант, дежуривший на пульте.
— А что — сильно шумит?
— Да, сейчас угомонилась, вроде, но на долго ли ?
— Ладно, веди её, потом попью чай.
В кабинет несмело вошла молодая женщина, следователю показалось, что такая и шуметь то не могла – худощавая, светловолосая, миловидная.
— Слушаю Вас. – Майор встал из-за стола.
— Я хочу увидеть своего сына, Григорьева Андрея, его забрала милиция. Ему только 16 лет, а его уже забирают в милицию ни за что!
— Успокойтесь. « Ни за что» милиция не забирает. Ладно, проходите, садитесь, будем разбираться. — Следователь с тоской посмотрел на закипевший и отключившийся чайник, понимая, что чаепитие откладывается.

Снова опустился на стул, придвинул к себе чистый лист бумаги, карандаш.- И так, давайте по порядку. Представьтесь, пожалуйста. Ну, назовите имя, фамилию, адрес.
— Шура…Саша…Александра Викторовна Котова.
— Не понял. А сын Ваш на другой фамилии почему? Григорьев Андрей?
— Это фамилия его отца.
— Так, Вы в разводе?
— Нет, мы пожениться не успели…
Майор глубоко вздохнул, откинулся на спинку стула и стал внимательно рассматривать посетительницу.
— Хорошо, семейные нюансы оставим на потом. Так, где милиция забрала Вашего сына?
— Дома и забрала, он спал во дворе.
— Начало октября, парень спит во дворе? Почему?
Женщина смутилась, опустила глаза, стала пальцами теребить край курточки.
— Пьяный он пришёл… Отключился во дворе… Я ж не затащу его сама в дом? А Анечка у подружки была, это сестричка его. Вот, я под него старую ватную куртку, только, простелила, другой – укрыла. Тут ваши и налетели! Под руки его подхватили, в машину запихнули, и увезли.
— Во сколько времени это было?
— Ну, на часы я не смотрела, но уже начало темнеть на улице. Может семь часов, может, половина восьмого было. Не знаю.
— Ну, а пил с кем знаете?
— Догадываюсь. Вы не думайте, он не алкаш конченый. Но вот, как в этот клятый техникум поступил, появился у него там друг не хороший. Всё Андрея на «слабо» берёт… А сын не пил раньше совсем и пить не умеет… Вот и… Можно мне к нему? Ему же там может плохо стать…
— Вот, попейте пока чайку, а я разузнаю, что да к чему. – Майор придвинул посетительнице чашку с чаем, сахар и вышел.
Спустившись на пульт, забрал у дежурного протоколы задержания, в которых было указано время после драки – 21час. Как же так вышло, что Андрея Григорьева задержали раньше драки? Или путаница во времени вышла?

Надо будет разобраться, но уже сейчас было ясно, что задержан он по ошибке или по оговору. Следователь вышел во двор РОВД и направился к камерам задержанных, которые находились в пристройке к основному зданию.

«Хорошо хоть додумались по одному человеку в камеру закрыть, а то – пойди, разбери, кто с чьей улицы будет, ещё тут начнут тузить друг друга» — подумал майор.

Некоторые сидели понуро, опасаясь настоящего ареста, некоторые хорохорились, бравируя, и только один спал, свернувшись калачиком, его камера была наполнена густым запахом перегара. Следователь улыбнулся – «вот у кого пьяная совесть чиста» и вернулся на пульт.
— Женя, позвони в хирургию, пацан — живой?
— Звонил только что, операция ещё идёт.
— Ясно.
Войдя в кабинет, майор застал посетительницу совсем приунывшей. В глазах был вопрос.
— Как он там?
— Живой ваш выпивоха, не переживайте Вы так, спит, как сурок. Ну, а теперь для ясности картины расскажите мне, почему у вас фамилии разные с сыном. – Он смотрел, как Александра Викторовна, тяжело вздохнув, сняла курточку, повесила на спинку стула, улыбнулась .
— Рассказ долгим будет.
— Ничего. Я до утра совершенно свободен. Сейчас вот чай только заварю.
И Шурочка начала рассказ о своей жизни. Говорила спокойно, без особых эмоций, но по щекам иногда скатывались слёзы, она их смахивала и неторопливо продолжала рассказ от самого начала и до конца, до последней минуты.
— Вот, и получается, что зря я ношу на себя такую взвалила, если сын в милицию пьяным попал. Не справилась я с его воспитанием, подвела Диму… — И теперь она уже заплакала не таясь.
— Зря Вы, Александра Викторовна, ругаете себя. Думаете, в полных семьях родные родители воспитывать подростков лучше умеют? Подростков от природы на приключения тянет. В камерах, кроме вашего Андрея, ещё шестеро «героев». Скоро их родные родители подтянутся, и будут просить отпустить на поруки. А в больнице врачи сейчас пацану жизнь спасают…

Так что, пускай Андрей тут проспится, а Вы идите домой, отдохните. Утром приходите, часам к девяти и заберёте его. Аня то, дочка ваша, дома сама сейчас? Мама же Ваша уже умерла?
У Шурочки посветлело лицо, при упоминании Анечки.
— Да, год уже прошёл, как умерла мама Клава… Анечка у меня самостоятельная, не строптивая и учится на одни пятёрки. А когда маленькая была, разговаривала плохо и мы с ней учили скороговорки — « Съела быстро сушки Саша, Саша выпила весь сок!». Это её первая, которую она научилась говорить правильно, и любимая потому, что про меня. – На заплаканном лице появилась улыбка.
— Ну, вот, и идите к ней. А за сына не переживайте, никто его тут не обидит. А то некоторые пугают пытками в милиции, нашли тоже «гестапо». Тут такие же люди работают, как и вы.
Остаток ночи следователь проводил опрос задержанных, общался с родителями, которые заметили отсутствие сыновей дома в ночное время. Да, были и те, кто не особо интересовался тем, где их сын подросток «гуляет» ночью. С такими родителями днём будут разбираться другие службы.
Оформив все документы и сложив их в папку, майор попросил дежурного на пульте привести последнего из задержанных – Андрея Григорьева. Пока ждал, позвонил в хирургию. Пацан — жив! Переведён в палату интенсивной терапии. Обошлось, слава Богу.
В кабинет вошёл парень. Выше среднего роста, широкие плечи, русые волосы и голубые глаза. «Хорош, ему бы к девкам бегать, а не водку пить» — подумал майор. Достал из нижнего ящика стола полотенце, мыло, зубную пасту и протянул всё Андрею.
— Чимчикуй в сортир, приведи себя в порядок, а потом поговорим.
— Так, значит водочку полюбляешь?- Спросил следователь, когда парень вернулся в кабинет.- Это хорошо. Для меня — хорошо. Будет на кого убийство старушки процентщицы повесить. А что? Кто-то же из друзей указал на тебя, что ты был там, в драке? А ты и оспорить не можешь, так, как ужрался до беспамятства и сам не знаешь — где был и что делал.
Парень молчал, опустив голову.
— У тебя зрение хорошее? А слух? Тогда, скажи мне, что это? – Следователь показал на, лежащие на краю стола, ножницы.
— Ножницы. – Едва слышно ответил Андрей.
— Правильно, ножницы. Так вот, этими ножницами и в этом кабинете я сам лично отрежу тебе яйца, если ты ещё будешь пить, как конь, потакая дружкам, заставляя мать плакать и искать тебя по больницам да милициям по ночам. Понял? Не слышу — ты меня понял?!
— Понял.
— Тогда, свободен! И не дай Бог тебе попасть ещё раз в поле зрения милиции. – Майор красноречиво постучал ножницами по столешнице. Свободен, я сказал! – Повысил он голос.
Андрей спешно покинул кабинет.
Анатолий Петрович стоял у окна и рассуждал – «не сильно ли я перегнул палку? Да, нет, нормально. Мама же его сейчас заласкает, заслюнявит на радостях и не дойдёт до него, что надо менять отношение к жизни».

Но следователь ошибся. Он видел, как парень сбежал с крыльца, навстречу ему шла Шурочка с Аней, в руках у них была сумка с покупками. Андрей взял сумку из их рук , стоял , опустив голову, и слушал, что ему говорила мать. Много следователь отдал бы сейчас, чтобы узнать, что говорила Шура.

Лицо её было серьёзным, взгляд укоризненным, а слова, очевидно, сильно били сына. Он опускал голову всё ниже. Тогда, Аня, стала рядом с братом, взяв его за свободную руку. Этот жест говорил, больше тысячи слов, о любви и поддержке.

Парень поднял голову, что-то ответил. Мать покачала головой, слабо улыбнулась, шлёпнула ладонью по шее сына и они все вместе стали удаляться от РОВД.
Майор сел за стол, набрал рабочий номер телефона жены
— Привет. Танюшка не звонила? Кать, ну какая рыбалка? У меня ночь весёлая была…

— Ага, веселился до упаду. Еду домой отсыпаться. Хорошо, поем, да, найду я в холодильнике, найду котлеты и макароны, и винегрет…

Кать, а давай внучку или внука, кто родится, назовём Сашей? Правда, имя хорошее? Ну, да… Родители называть будут. Но я им, всё же, посоветую.- Выслушав ещё мнение жены о нём, как о деде, засмеялся, положил трубку и пошёл к машине.
В небольшой провинциальный городок пришёл новый день. Он жителям обещал быть солнечным, осенним, спокойным… И только не многие из них знали, что спокойствие само по себе не приходит, его надо вырастить, посеяв доброту, неравнодушие, терпение, любовь.
~~~~~~~~~~~~~
Галина Куриленко